Тнелл, похоже, более опытный, подходил тихо, и меня от неминуемого удара спасло только то, что я увидел его тень. Каким-то чудом мне удалось увернуться от его замаха, попавшего по дереву перил. Встав в стойку, я уже приготовился к бою, но голова Тнелла неожиданно дёрнулась на меня, обрызгав красным. У него во лбу звездой раскрылся наконечник канохской стрелы. Только в следующее мгновение я увидел одного из воинов с расслабленным луком. Стоя с открытым ртом, я и слова произнести не смог, а он кивнул и пальцем провёл себе по щеке.

— А, да, — махнув рукой, я тоже чуть кивнул, и спаситель побежал по верхней палубе в сторону кормы, где ещё шло сражение.

Бой перемещался ниже, канохи штурмовали трюм и вычищали Тнеллов уже там, а я, окончательно придя в себя, увидел, как в нашу сторону разворачивается оставшийся на плаву малый Тнелл. Кусочки угля я в какой-то момент предыдущих боёв сунул в карман, не особенно беспокоясь за их чистоту. Взяв их в руки, я прицелился и бросил. Шарики ударились о борт корабля, и только они коснулись воды, я пустил в ту сторону огненную волну. Нас снова тряхнуло, но не сильно, а Тнеллу досталось хорошо — вода мощным потоком хлынула в образовавшуюся дыру в корпусе, и врагам там в один миг стало не до нас — судно пошло ко дну.

Приложив свободную руку к свежей ране, я осел на пол от бессилия. Вся усталость от, накопившаяся за бой обрушилась на меня, забитые мышцы ныли, а в голове до сих пор звенело из-за взрывов. Казалось, даже дышать тяжело, но я пока справлялся с этим нехитрым процессом.

Использовав ИЗ, я увидел, как небольшие красные силуэты Тнеллов быстро превращаются в розоватые облачка, а рядом с ними мечутся большие бордовые, принадлежащие канохам. Где-то в трюме собралась группка из таких, но к ним со всех сторон приближались бордовые, так что шансов у остатков никаких не осталось. Кроме того, во время обсуждения плана капитан сразу сказал, что пленных брать не будет, а я лишь молчаливо одобрил его решение.

Вскоре на корабле не осталось ни одного врага, и где-то снизу, приглушённый стенами и перекрытиями, послышался грозный голос капитана:

— Кор-рабль наш!!!

Разумеется, канохи для определения корабля имели собственное слово, но так уж совпало, что в их тоже присутствует буква «Р», так что в переводе справедливо будет растянуть её, поскольку именно её и растянул Олтор в своём выкрике.

Ослабевшие руки не желали поднимать меня, но каким-то чудом я всё-таки смог ухватиться за перила и встать. Картина за бортом лучше не становилась — крылья легко качались на волнах, тело недвижимо, а пятно всё такое же большое.

«Горпас, не смей! Слышишь, НЕ СМЕЙ!!!» — Взмолился я, полностью открывшись. В мысли прокралась паника, а в голос — отчаяние.

«Чего разорался? Жив я ещё! И кровь остановил, — недовольно начал Горпас. — Ты как оказался в такой…?»

«Заднице?» — перебил я.

«Нет, в жо…!» — уже не стесняясь, мысленно отправил мне дракон.

«Ты откуда такие словечки берёшь?» — Было и смешно и горько.

Ко мне сзади кто-то подошёл, и я обернулся. Это оказался Раташ. Его тоже потрепало — несколько ран на руках и один порез на ногах говорили, что он принимал активное участие в бою. К счастью, похоже, его раны оказались не страшными. Он с тревогой во взгляде посмотрел на меня, а затем на подбитого Горпаса.

— Что случилось? Мы можем помочь? Попробуем поднять?

«Ни в коем случае! — откликнулся дракон и, двигая лапами в воде, принял более удобное положение. — Дрэй, прощайся с друзьями, и поплыли».

«Ты спятил? Давай на корабль, живо! Мне ещё тебя латать».

«Дрэй, я не поднимусь, там слишком высоко».

«И ты собрался плыть? Серьёзно?!» — почти воскликнул я.

Возможно, со стороны наше общение выглядело, как игра в гляделки, где мы строим всё более изумлённые или серьёзные лица.

«Для этого крылья не нужны».

«Хоть подлечить себя дашь?»

«Да, если поплывёшь со мной». — Очевидно, он упёрся рогами и не хотел отступать, но почему бы не залезть на корабль, как это было, например, в плавании с ялами, я решительно не понимал. Может, с того момента что-то изменилось? А может, он не хотел лишний раз двигать крыло и причинять себе ещё больше боли? В воде-то с этим полегче.

Вздохнув, я повернулся к Раташу и сказал, что дальше поплыву с драконом. Ему, мол, помощь нужна, и оказать её смогу только я. А самим канохам сказал брать на буксир всё, что осталось от «Пчёлки», и плыть обратно. Уж флаг-то они найдут в воде, мачта так и плавала, удерживаемая несколькими верёвками.

— Нет необходимости, — сказал капитан, поднявшийся к нам. Он сунул руку за пазуху и достал какой-то свёрток, чуточку пропитанный налетевшей на него кровью от сражения. Олтор развернул ткань, и это оказался ещё один флаг с цветами какого-то из домов и рисунком канохов. — Не заметил?

— Сняли? Вы большой оптимист, капитан, — усмехнулся я. — Ну что, пришло время прощаться. Не знаю, встретимся в будущем или нет, был рад путешествовать на вашем судне.

— Теперь полетишь?

— Э-эх, — выдохнул я с грустью, глянув за борт, где на меня недовольно смотрел Горпас. — Не сегодня.