***

Я увидал… Мне было больно от вселенской несправедливости и горечи судьбы. За всю свою жизнь, я никого не убил и даже не ударил. За что мне такая участь? Разве может быть такое возмездие за грубое слово в порыве ненависти? Как же нужно правильно жить, чтобы жизнь вознаградила тебя счастьем, удачей и здоровьем? Неужто тот самый Бог, обратился дьяволом и карит все человечество за какое-то яблоко? Почему именно я?..

Два дня пути казались вечностью. Мы с Эвелиной шли через леса и поля, взбирались на холмы и спускались к рекам, окруженные суровой, но живописной природой. Туман здесь, в глубине мира Айрус, казался живым, словно желая скрыть от меня истину о том, что ждет впереди. Я пытался держаться, но в душе было неспокойно. То, что рассказывала Эвелина, не давало покоя – ее слова обрушивались на меня, как молоты кузнеца, формируя из моих мыслей нечто уродливое и непосильное.

– Ты должен понять, Ева, – говорила она, идя впереди меня, ее голос был ровным и уверенным, – Ты не просто человек. Ты избранный. В твоих жилах течет кровь древних, и твоя судьба - это больше, чем просто жизнь или смерть. Ты станешь владыкой, который приведет мир в равновесие.

Я молчал, погруженный в собственные мысли. Владыка? Равновесие? Меня пугали эти слова. Я не хотел быть никаким божеством или царем. Все эти рассказы звучали так, словно на меня наваливали груз, который я не смогу понести. Но каждый раз, когда я пытался выразить свое несогласие, Эвелина лишь холодно улыбалась, как будто знала, что у меня нет выбора.

На второй день, когда солнце клонилось к закату, я увидел вдалеке очертания замка. Он величественно возвышался над лесом, напоминавший те, что я видел в сказках, только гораздо более угрюмый и разрушенный. Одна из башен была полуразрушена, стены покрыты мхом и трещинами, но все равно это место дышало какой-то древней силой. Окрестности были оживлены – люди и не-люди копошились, строили, тренировались и неслись с загадочными предметами, словно этот замок был центром мира.

– Вот он, твой новый дом, – сказала Эвелина, остановившись и жестом указав на замок. – Здесь культивируют веру в твое возвращение. Владыка, чье предназначение – изменить этот мир.

Я вздрогнул. Эти слова снова пронзили меня, как холодный ветер. Я смотрел на замок, и страх вновь закрался в сердце. Что это за культ? Почему я должен был стать их владыкой? В моей голове роились вопросы, но ответов не было.

Как только мы пересекли массивные ворота, меня сразу же повели наверх, к башне, где меня ожидал кто-то важный. Эвелина сказала, что его зовут Оил. На вид он был худощавым, с проницательными глазами, которые, казалось, могли видеть прямо сквозь меня.

– Приветствую, Ева, – произнес Оил, сидя в кресле у окна и наблюдая за тем, как солнце садится за горизонтом. – Ты не представляешь, как долго мы ждали твоего возвращения.

– Я не просил быть частью этого, – ответил я, пытаясь спрятать дрожь в голосе.

– И тем не менее, здесь ты и есть, – спокойно продолжил он. – Твоя роль проста: ты возглавишь наш культ и поведешь его к славе. Мы подготовим тебя, дадим силу, знания, и ты будешь управлять этой землей, как никто другой.

Я слушал его, но каждая фраза, каждый тон, казались тяжелыми, как оковы. Внутри меня все сопротивлялось, но я понимал, что сейчас не время для бунта. Я кивнул, притворяясь, что принимаю его слова.

Неделя прошла в замке, как в тумане. Каждый день я проводил в старой библиотеке, где среди древних фолиантов и пыльных свитков изучал историю мира Айрус. Эти книги раскрывали передо мной мир, о котором я прежде и не подозревал. Здесь, среди этих холодных каменных стен, я узнал о великих войнах, что раздирали континент, о древних существах, что когда-то населяли эти земли, и о силе, которой я якобы должен был обладать. Культ, что окружал меня, верил, что я – ключ к восстановлению давно утраченного величия. Они надеялись, что я смогу вернуть мир в равновесие, но я чувствовал себя пленником, запутавшимся в чужих надеждах и мечтах.

Все это время меня мучила одна мысль – как сбежать. Эвелина и Оил, как и все остальные в этом замке, считали меня своим спасителем, новым владыкой, и от этого становилось не по себе. Мне казалось, что если я сделаю неверный шаг, все рухнет. Но я не хотел становиться частью их игры, не хотел подчиняться чужим планам. Я искал выход, пусть и малейшую возможность выбраться из этой ловушки.

Каждую ночь, когда замок погружался в тишину, я видел один и тот же кошмар. Я вновь и вновь переживал тот момент, когда меня держали в плену бандиты. Эти мерзавцы пытались выбить из меня что-то, чего я не знал. Связанный и избитый, я не имел никакого шанса на спасение. Все вокруг было погружено во мрак, и я уже начал терять надежду, как вдруг из тени появились эти странные, кошмарные фигуры. Я едва мог различить их очертания, но помню, как они молниеносно расправились с моими мучителями. Их движения были неестественными, словно это были не люди, а тени с клешнями, быстро и жестоко добивавшие бандитов одного за другим. Я был освобожден, но до сих пор не знал, кто или что это было. Этот образ преследовал меня, заставляя подозревать, что в мире Айрус есть ещё много того, что мне предстоит понять.

На седьмой день, когда я сидел в своей комнате, в моем теле произошло что-то странное. Сначала я почувствовал легкое недомогание, которое быстро переросло в острую, невыносимую боль. Она пронзила мое горло и желудок, словно кто-то вкладывал в меня нечто чуждое и разрушительное. Я скорчился на полу, хватаясь за живот, и почувствовал, как внутри меня начинает копиться нечто зловещее. Наконец, когда я больше не мог терпеть, я склонился и выплюнул густую, черную, как смола, субстанцию.

Смола, будто живая, начала медленно менять свою форму, и я с ужасом наблюдал, как передо мной возникает фигура, похожая на меня самого. Она постепенно приобретала мои черты, словно кто-то лепил из нее мой образ, досконально копируя каждую деталь. Когда процесс завершился, передо мной стоял я сам – мой точный двойник. Этот момент был настолько нереальным, что я сначала даже не поверил своим глазам. Но он был настоящим – мой двойник стоял передо мной, смотря на меня с хитрой, почти заговорщицкой улыбкой.