Пока регент пытался справиться с резко поднявшейся к горлу тошнотой (все-ж таки некоторые интимные подробности о собственном брате были явно лишними), как прямо в него полетела россыпь каких-то мелких камушков. Один из них упал между подушек и в нос Никаю ударил аромат жженой карамели и жареного ореха.

— Вот. Погрызите, пока, — пьяно покачиваясь, выдал Киран и неожиданно плотоядно улыбнулся — Хотя… Может ну его? Давайте сразу в клетку, а? Я Вас золотом осыпать буду.

И нетрезвый мужчина, скалясь и оплывая туманом, уверенно направился к кровати, радуя замершего в подушках регента на глазах обретающим плотность образом алого дракона.

Никай испугался. Дракон чужого мужчину в постели своей избранной не оценит точно. Тут братские чувства не помогут, и в шутку ничего не сведешь. Остается надеяться, что смерть будет быстрой. И то, если сильно повезет.

От отчаяния, регент глухо застонал и ощутимо вздрогнул, нащупывая на бедре острый кинжал.

Король замер. Крылья его носа пару раз трепыхнулись, втягивая воздух. Голова ящера медленно наклонилась в сторону.

— Ты боишься меня с-силь? Не бойс-ся… Ты моя драгоценнос-сть.

Вместо ответа, однако, прямо в обескураженную драконью морду прилетел метко брошенный глазированный орех, выпущенный из-под горы одеял.

Зверь замер и слегка задумался.

— Ну, нет так нет, — грустно вздохнул Киран и повел головой, отгоняя таящий туман — Тогда по Вашим обычаям… Надеюсь, Вы оцените.

Он оценил!

О, он оценил так, как не оценивал еще ничего и никогда!

«Надо было соглашаться на клетку.» — мелькнула даже в голове Никая мысль, прежде, чем он вспомнил, что осыпание золотом лично ему не грозило.

Если бы в качестве оценки и оплаты могли быть приняты банальные золотые монеты, регент отдал бы всю казну Дернии даже не икнув, лишь бы не видеть этого. Но, увы. Мироздание было глухо к его мольбам, и мзду золотом не принимало. А, потому, отчаянно кутаясь в сползающие простыни и молясь, чтобы охваченный азартом искрометного танца король не вздумал приближаться к месту его дислокации, регент лишь таращил из-под подушки расширенные ужасом глаза и старался не дышать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Номинально укрытые прозрачным газом платка бедра качнулись из стороны в сторону, демонстрируя испуганному Никаю накаченные ягодицы и плавную линию узкой талии его брата. Задорно звякнули колокольчики, игриво подкинутые резким взмахом царственно-волосатой ноги.

Киран вполне изящно вскинул вверх руки, задевая собственные уши массивными бицепсами, слегка прогнулся в пояснице, выставляя зад и заставляя монетки и бубенчики звенеть еще громче. Резкий разворот плеч, и король повернулся к кровати лицом.

Ну и колышущимися между бедер концами платка, звенящими от каждого его движения, соответственно.

Регент испуганно вздрогнул и затих, придавленный аурой сексуальной агрессии, сквозившей в каждом пылающем взгляде, кинутом на бесформенную кучу постельного белья, в которой хоронился несчастный.

Бедра Кирана описали круг и снова дернулись из стороны в сторону, согласно такту, заданному притоптываниям босых пяток. Не известно, осознавал ли нетрезвый король, что концы платка попросту не поспевают за движениями другого конца, таящегося между ними. Но вот Никай оценить это успел в полной мере. И даже взбледнул, чисто по-мужски оценив масштаб грозящей невинной девушке опасности, ежели дело-таки дойдет до применения.

Танец, тем временем, набирал амплитуду и масштабность. К беспрестанно дергающимся бедрам добавились покачивания бугрящихся мышцами плеч и проигрывание грудными мышцами.

— Бу-бу-бу… — что-то напевал сам себе под нос Киран, отчаянно вращая передними бубенчиками платка и звеня на всю комнату.

" Остановись! Прекрати!" — беззвучно молил Никай.

Но король был неумолим.

С минуту он бешенно вращался на пятках, играя одному ему известный ритм трепещущим серебром и покачивая небритым задом. Затем, резко пошатнувшись остановился и, расставив ноги на ширине плеч, наклонился вперед, упираясь ладонями в собственные колени.

Движения стали откровенно неприличными. Распущенные пряди золотых волос скрывали от регента лицо танцора, но его зашедшееся дыхание, доносящееся из-под плотной завесы спутанных прядей, говорило о том, что артист отдается процессу по полной.

— Дзынь-дзынь-дзынь… — вторил мелодии королевский зад, взлетая вверх-вниз в неизвестном регенту горячем танце.

— Бу-бу-бу... — продолжал напевать запыхавшийся Киран, устало опадая на колени и упираясь руками в пол.