— Все эти чудеса, что вы наблюдаете, — она повела рукой с тяжёлым старинным браслетом в сторону лодки, отчаянно хлопающей чешуйчатыми крыльями, — результат знаний и умений инженерной мысли.

В этот момент произошло столкновение крылатого чёрного дракона и ещё одной лодки. Дракон, в неудачный момент поворотивший свою зубастую пасть в сторону пышнотелой русалки, с разгона налетел на странную сложную конструкцию из реек, увитых живыми цветами, в тени которых прятались музыканты. Лодки зацепились друг за друга, раздались крики падающих в реку людей, плеснула волна. Чтобы защитить мою спутницу я прикрыл её собой, и она оказалась в моих объятиях. Мне доводилось слышать о воле богов, и то, что случилось вчера вечером я могу смело отнести к этой категории явлений. Наши тела соприкоснулись, губы сами собой встретились, и в это мгновение мы оба поняли, что созданы друг для друга. Результаты гонки и объявление победителя абсолютно перестали интересовать нас. Ни говоря друг другу ни единого слова, мы пошли в мой гостиничный номер, где в духоте делийской летней ночи оба познали множество оттенков страсти.

— Теперь я могу спокойно умереть, — прошептала моя возлюбленная, положив голову на моё плечо, — я люблю тебя, Санди.

Я в ответ тоже шептал какие-то безумные слова любви, снова и снова покрывал поцелуями милое заплаканное лицо и решил про себя, что ни за что не отпущу эту восхитительную женщину. Ведь одно её присутствие делает меня счастливым.

— Какая трогательная история, — с откровенным притворством вздохнула Рика, — сама судьба толкнула этих людей в объятия друг друга, — она картинно завела глаза, — именно так и сказала бы Эни Вада, падкая на любовные романы. Столько пафоса, а на деле обыкновенные адюльтер молодой женщины, заскучавшей рядом с супругом-импотентом.

— Как вы суровы! — проговорил коррехидор, пробегая по диагонали следующую страницу, там шла речь о вполне прозаических вещах. Сюро выражал озабоченность по поводу активизировавшихся представителей делийской стороны, — неужели вы совершенно не верите, что агент Службы информации и исследований может влюбиться по-настоящему?

— То, что со стороны друга вашего дяди чувства были искренни, я готова принять. Хотя чужая страна, рабочая рутина и банальная скука и не к такому способны подтолкнуть, — криво усмехнулась чародейка, — но вот искренность чувств госпожи Фань Суён вызывает у меня сугубые сомнения. Ослеплённый Сюро не замечал, с каким тонким пониманием мужской психологии его подводили к этой самой памятной ночи в жарком во всех смыслах номере отеля.

— Сюро Санди и сорок с лишним обладал весьма импозантной наружностью, — заметил Вил, — а десять лет назад наверняка был привлекательным молодым мужчиной. Почему бы баронессе не увлечься им? Совместное время, проведённое за игрой в го, неспешными беседами и прогулками по красивому старинному городу располагают к романтике. Да и новый человек в привычном кругу общения неизменно обретает бонусы в глазах противоположного пола.

— Сюро имел какие-то уж очень «большие бонусы», раз, встретившись с ним через десять лет, пылкая возлюбленная укокошила его в самый первый вечер, а точнее — ночь.

— Жестоко, но правда, — Вил с усмешкой переворачивал страницы, добираясь до следующей закладки.

Я полностью, безоговорочно счастлив. Порой мне даже бывает стыдно испытывать это противоестественно яркое чувство, когда все прочие, окружающие меня люди, погружены в обыденные дела, заботы, растрачивая свою жизнь на мелкие склоки, сиюминутные волнения и решение денежных проблем, — писал Сюро Санди, — мои же дни помимо необходимых дел, потребных для исполнения службы Кленовой короне, преисполнены непередаваемо прекрасного общения, а ночи — неутолимой страсти. Уж я не знаю, на какие ухищрения идёт моя возлюбленная, только с полуночи до половины первого я с неизменным замиранием сердца начинаю ожидать её осторожного постукивания в окно (повезло, что мне достался номер на первом этаже, окна которого лишь на несколько сяку приподняты над землёй). Я распахиваю раму, и в моих объятиях оказывается самая желанная женщина на свете. Перед тем, как над горами небо окрасят первые отблески рассвета, Суён награждает меня прощальными ласками и поцелуями, после чего исчезает в кустах жасмина, что создают заслон у моих окон, после чего у меня остаются несколько часов для сна. Блаженного, счастливого сна, сна, полнящегося предвкушением грядущего дня. Ещё одного дня с Суён.

— Роман движется полным ходом, — чуть презрительно бросила чародейка, — пока всё происходящее до тошнотворности сладостно и благополучно. Меня только удивляет барон Фань. Его благоверная каждую ночь, если верить дневнику, бегает на постельные свидания, а он даже и не подозревает об этом.

Вилохэд задумался.

— Не удивлюсь, коли Сюро — не первый мужчина, к которому госпожа Фань бегала на ночные свидания. Отлично зная привычки и уклад жизни мужа, она измыслила способ незаметно покидать дом, который верой и правдой служил ей многие годы. Не зря же в Кленфилде она выбрала особняк, с садом, выходящим в переулок. Не стану исключать, что и в Саньджинге дом её мужа тоже предоставлял ей возможность незаметной тенью ускользнуть на всю ночь. При надёжной и преданной служанке обнаружить исчезновение госпожи будет практически невозможно. Ведь раздельные спальни супругов — обыкновенная практика. Не думаю, что пожилой барон часто радовал свою жену ночными визитами любви.

— Судя по её словам, барон давным-давно забросил эту практику, — согласилась чародейка, — читайте дальше. Я жду — не дождусь, когда же, наконец, мы доберёмся до кульминации, позволившей госпоже Хараде сделать однозначный вывод о личности убийцы брата. Меня уже воротит от всех этих любовных восторгов человека, который вместо выполнения своего служебного долга с головой погрузился в пучину любви.

— Однако ж, вы строги, — вздохнул коррехидор и продолжил читать.

Я абсолютно точно уверен, что не бывает на свете тайной связи мужчины и женщины, — Рике снова вспомнился выразительный баритон писавшего, — однако же, в нашем случае происходило много чего невозможного. Я страшился, наблюдая изменения, что произошли в моей возлюбленной: Суён буквально расцветала на глазах. Она повеселела, глаза её лучились беззаботностью и весельем, а щёки с ямочками украшал милый румянец. Даже походка стала более вальяжной, словно бы всё её тело бережно сохраняло частички любовной истомы ночи. Меня сильно беспокоило, не заметит ли все эти перемены барон Фань. И он заметил. Однажды за ужином (барон буквально настоял, чтобы я разделил с ними «скромную» трапезу из минимум пятнадцати блюд) господин Фань, указывая палочками на супругу, проговорил:

— Вы заметили, как похорошела моя дорогая жёнушка за последнее время? И знаете, чему мы обязаны счастьем столь чудесной перемены?

Я не на шутку смутился и пробормотал, что не наблюдаю в госпоже Фань особых изменений.

— Открою вам, дорогой мой друг, страшную тайну, — Фань многозначительно поднял густые седые брови, — виновником этих блаословенных перемен являетесь вы.

— Я? — я чуть не подавился ежевичным вином.