О делийской стряпне я вполне бы мог написать целую книгу. Мой приятель Барт всю дорогу на континент хвастался, сколь ему по сердцу делийская кухня, и как сильно наши блюда проигрывают по части богатства вкуса и разнообразия приправ. Он пел оды жгучему перцу и чесноку, утверждая, будто бы без особых сложностей и с немалым удовольствием способен поглощать оба эти ингредиента в неограниченных количествах. Я серьёзно кивал, а сам в душе потешался, ожидая первого обеда в Делящей небо. Мне-то доводилось бывать там и с обжигающей едой я знаком не понаслышке, а Харада горячо высказывал лишь заочное очарование экзотической культурой соседа. Перец делийцы едят в ужасающих дозах. Мне кажется, что способность поглощать жгучий перец, причём целыми кинами, для делийцев стало чем-то вроде национальной развлечения. Они даже соревнования устраивают, кто больше съест некой преострейшей гадости, от одного запаха коей все внутренности в узлы завязываются. Если вам покажется, что в Делящей небо вам подали мясо в томатном соусе, не верьте глазам своим — красным блюдо стало от обилия молотого жгучего перца. Естественно, участь любителя остроты, каким себя всё путешествие выказывал Харада, оказалась на деле печальной. Наш тонкий ценитель делийской кухни позорно отсеялся на первом же официальном обеде. Я немало посмеялся про себя, когда Барт, еле сдерживаясь, дабы избежать нарушений этикета, покинул пиршественный стол со всей возможной скоростью, какую только позволяли приличия, и унёсся в сортир. Тут я вдруг остро понял, что привычка Барта всегда стремиться выставить себя в самом выгодном свете, нисколько не умаляет моей дружеской привязанности к этому умному, сдержанному и не по годам амбициозному молодому человеку. А, возможно, напротив — является некоей притягательной чертой его личности.

Вилохэд пропустил долгое п подробное описание приёма по поводу прибытия торгового посольства Артании. Возможно, в другое время и при иных обстоятельствах он не без удовольствия почитал бы искромётные характеристики и едкие замечания в адрес гостей и хозяев, но теперь его главным образом интересовали факты, касающиеся госпожи Фань Суён.

Нас представили биржевому дельцу по фамилии Фань, — коррехидор перелистнул несколько страниц и принялся читать там, где лежала закладка, — мужчина в серьёзных годах. Мне шепнули, что он — барон и происходит из старой знати, которую в республике не особенно жалуют. Бывший барон — солидный старец, сохранивший густые волосы и горделивую осанку. Он вне сомнений умён, открыт и дружелюбен настолько, что моё профессиональное чутьё разведчика моментально забило тревогу. Когда малознакомый человек ведёт себя, словно вы с ним старинные друзья, злобная химера подозрительности, дремавшая в моей душе, моментально пробудилась и принялась нашёптывать мне на ухо различные гадости. Особенно подозрительной мне показалась супруга дельца — совсем ещё юная дама (какой контраст с почтенным старцем! Её легко принять не то, что за дочь, за внучку барона). Она удивительно красива, но какой-то искусственной, я бы сказал даже кукольной красотой; в глаза бросаются совершенная кожа, точёные черты лица, а также шикарные бюст и бёдра. Скрыть их красоту национальное платье-ципао даже и не пытается. Опасаюсь за целомудрие нашего Харады. Он самый молодой из нас и не обладает необходимым опытом противостояния откровенному соблазнению в случае, если госпоже баронессе взбредёт в голову блажь оборотить на него своё внимание. По счастью вниманием моего молодого друга целиком и полностью завладел барон Фань, они весь вечер увлечённо беседовали. Мне кажется, Хараде льстил интерес такого солидного биржевого дельца, он распустил свой павлиний хвост и от всей души наслаждался возможностью блеснуть познаниями по финансовым вопросам. Я краем уха прислушивался к их разговорам, но они пока не выходили за общепринятые рамки. Но вот что прикажете делать с госпожой Фань? Настоящая «медовая ловушка», в которую вот-вот угодит кто-нибудь их наших. Умна, образована и бесконечно обворожительна! Мне ничего не остаётся, как вызывать огонь на себя. Кто знает, на кого по-настоящему работают миляга-барон и его супруга. Да и супруга ли?

— Прочли? — поинтересовался Вил, прежде чем перейти к следующей закладке.

— Да, — ответила чародейка, — а это что ещё за «медовая ловушка»?

— Как бы вам объяснить, — протянул он, отводя взор.

— Как есть, так и объясняйте.

— Под медовой ловушкой обычно подразумевают красивую и специально обученную в особых вопросах женщину, — кашлянув, начал коррехидор, — целью которой является соблазнение мужчин с целью выведывания у них политических, военных или экономических секретов. Ещё такая ловушка — отличный способ завербовать кого-то, либо угрозами разоблачения связи заставить принимать нужные решения. По типу тарелочки с мёдом для отлова мух летом: муха радостно летит на мёд, а в итоге вязнет в нём и погибает.

— И что же получается, — Рика поверх очков поглядела на собеседника, — господин Сюро чувствовал себя настолько защищённым от женских чар, что сам решил заняться медовой ловушкой, чтобы обезопасить своих товарищей?

— Вполне допускаю что-то в этом роде, — подтвердил коррехидор, — по крайней мере он беспокоился за своего младшего друга. Давайте пойдём дальше. Нам нужно понять, о чём таком прочитала сестра Сюро Санди, что позволило ей сделать правильные выводы об убийстве брата.

Она прекрасно играет в го, — начиналась запись на странице со следующей закладкой, — тактика, сдержанность и даже определённая лихость вкупе с тягой к обострению ситуации выдают в Суён страстную натуру. Я приятно удивлён, что встретил в её лице достойного противника. Обычно мне играть в го совершенно не интересно. Ходы контрагента предсказуемы и скучны до зевоты, которую мне приходится непременно сдерживать, разыгрывая такие партии. Делийка — совсем иное дело. Я пишу «делийка», хотя далеко не уверен в том, что жилах Суён течёт одна лишь кровь Делящей небо. По крайней мере — полукровка. Её артанский слишком хорош для не носителя, да и сам образ мыслей, доводы, рассуждения кажутся мне знакомыми и родными. Определённо, один из её родителей — артанец. А с какой непосредственностью она радуется, когда выигрывает! Удивительное сочетание чистой, незамутнённой детской радости и шквала эмоций, который не способно сокрыть никакое воспитание. Она — словно глоток свежего воздуха в зарегулированном обществе столицы, и ей великолепно удаётся скрашивать мои одинокие вечера. Хочу поговорить сегодня с ней о классической поэзии. В «Искорках» немало прекрасных строк, что могут сократить дистанцию между нами.

— А вам не кажется, что господин Сюро переоценил свою устойчивость к женскому очарованию? — подняла глаза от дневника чародейка, — я заблуждаюсь, или же молодая жена бывшего барона сумела зацепить сердечко нашего разведчика?

— Похоже, очень даже похоже, — согласился Вил, — но эта запись не последняя на странице. Читаем далее.

Завёл для проверки разговор о проекте Хрустального моста, — писал Сюро, — однако ж никакого интереса у Суён этот вопрос не вызвал. Она высказалась строго в русле общепринятой делийской доктрины: мост соединит два берега самой широкой реки в государстве, это принесёт большие экономические выгоды, а железная дорога значительно убыстрит сообщение между двумя крупнейшими промышленными центрами страны. И добавила, что ей приходилось пользоваться паромом, и она предпочла бы прожить жизнь, не имея подобного жизненного опыта. Долго, нудно, неудобно, — именно этими терминами она охарактеризовала паромную переправу. Я не стал продолжать, и разговор сразу же перескочил на другую тему. Нет, Суён не свернула обсуждение и не попыталась искусственно отвлечь мой интерес; просто Хрустальный мост, активы и акции её совершенно не заинтересовали. А сие было бы исключено, работай она на делийскую разведку. Ведь всем известно правило: при добывании информации используй любую, даже самую крошечную возможность; развивай данную тему, выказывай интерес и восхищение осведомлённостью собеседников, побуждая тем самым их к дальнейшей откровенности. Чем дальше я общаюсь с Суён, тем больше убеждаюсь, что она нисколько не походит на агента разведки: она не пыталась обольстить меня, хотя её супруг совершенно спокойно оставляет нас наедине, и притом на длительное время. При этом господин Фань, смеясь, заявил, что он слишком стар, чтобы напрягать мозги игрой в го, до коей его супруга большая охотница. И поэтому с удовольствием передоверяет мне свою Суёночку вместе гобаном и камнями. Мы многократно оставались вдвоём, и со стороны госпожи Фань не было ни единого проявления развязности или каких иных форм неподобающего поведения. Хотя в её прекрасных глазах я читаю нечто совершенно противоположное тому светскому безразличию, что выражают совершенные черты спокойного лица.

— Прекрасные глаза, совершенные черты, — не удержалась Рика, — похоже, десять лет назад господин Сюро крепко влюбился или, по крайней мере, был на грани большого, сильного чувства. Столько восхищения прячется за скупыми сточками старого дневника.

— Да, согласен. Если госпожа Фань Суён ставила своей целью завоевать сердце нашего разведчика, то она выбрала подходящую тактику. Он был готов противостоять откровенному обольщению, но вот скромное очарование умной женщины, увлечённой интеллектуальной игрой, сразило его наповал. Итак, что у нас дальше?

Вилохэд перелистнул несколько страниц, исписанных ровным мелким почерком. А затем возвратился назад.

— Тут опять о Хараде.

Барт в последнее время очень сблизился с бывшим бароном. Иногда мне кажется, что господин Фань воспринимает моего друга как сына. У старика нет детей, и надежды стать счастливым родителем давно утрачены. Он с явным удовольствием просвещает Барта по поводу культурных и исторических особенностей Делящей небо. Барт говорил, что господин Фань охотно рассказывает ему о своей жизни, о том, как он прошёл тернистый путь от бедного молодого человека, да ещё и сомнительного происхождения, до преуспевающего богатого биржевика. Меня сперва настораживал этот интерес, и я, естественно, не мог не переговорить с Бартом. За стаканчиком, словно бы ненароком, я перевёл разговор на барона и проект Хрустального моста. Я опасался, как бы из дружеского расположения Харада не сболтнул чего лишнего своему новообретённому покровителю. Тот только отшучивался, заверяя, что барон Фань по большей части просто веселит его забавными, а по временам и скандальными, историями из жизни своих знакомых. Не стану исключать, что Фаню молодой артанец показался родственной душой. Ведь Харада также своим умом, упорством и настойчивостью добился своего сегодняшнего положения, и старику захотелось передать кому-то свой жизненный опыт. Однако, я пригляжу за ними обоими. Решение по участию Артании в финансировании Хрустального моста пока окончательно не принято. Кто знает, нет ли у господина Фаня особенного интереса к моему другу, и интерес этот может быть связан с известным проектом.

— Заметьте, — чародейка сняла очки и потёрла переносицу, — мы снова оказываемся в своеобразном треугольнике, одной стороной которого является Сюро Санди, второй — госпожа Фань, и к ним примыкает Харада.

— Не согласен, — возразил коррехидор, — Харада примыкает к мужу Фань Суён.

— Но опосредовано он всё равно входит в узкий круг, так или иначе связанный с последующими убийствами. Не могла ли тогда госпожа Фань крутить амуры с обоими мужчинами?

— Пока из дневника Сюро подобного вывода сделать нельзя, — Вил перелистнул страницы. Оттуда выпорхнул голубоватый листочек закладки. Коррехидор наклонился, поднял его и положил на место.