— Я имел в виду вовсе не брошенного любовника. Жена, не выдержавшая адюльтера, расправилась с ненавистной разлучницей.

— Женщины, конечно, могут быть жестоки, — согласилась чародейка, — но зачем обманутой супруге рыться в бельевом шкафу?

— Мне кажется, убийца мог искать какие-нибудь неосторожные письма или иные доказательства любовной связи.

— Или… — чародейка оглянулась на вывернутые ящики комода, и замолчал от внезапно возникшей мысли.

— Или что?

— Разведка. Делийская разведка, либо наша.

Вил задумался. Потом щёлкнул пальцем по расщеплённому пулей ящику секретера:

— Сомневаюсь, что среди агентов любой разведки найдутся такие, что с четырёх шагов три раза промажут. Без умения хорошо стрелять в разведке делать нечего.

— Вы полагаете, что убийца сначала промазал, а потом смог попасть в цель? — прищурилась чародейка.

— Именно так обычно и происходит.

— Да, но представьте себе, что агент разведки (не суть, какой именно) сперва прикончил жертву двумя точными выстрелами, а затем принялся палить во все стороны с одной единственной целью: создать впечатление, будто в доме побывал грабитель, — в карих глазах четвёртого сына Дубового клана читалось откровенное превосходство.

— И ящики вывернул для того же, — подключилась Рика, — чтобы упрочить это впечатление.

Вил кивнул.

— Если только он не искал спрятанные документы. Я сейчас вызову оперативников и приглашу служанку, а вы, — он кивнул на труп, — прикройте покойницу, чтобы девица не впала в истерику. Нужно удостовериться, что пропало из вещей госпожи Фань.

Рика сделала то, что просил коррехидор, и пожалела, что не взяла с собой свой саквояж с принадлежностями. На первый взгляд магии на месте преступления не ощущалось, но проверить не помешало бы.

Возвратился коррехидор, за его спиной жалась уже знакомая Рике девушка в фартуке.

— Вы давно служите у госпожи Фань? — спросил Вил.

Девушка рассказала, что служит третий год, хозяйкой покойная была хорошей. Она всхлипнула.

— Эй, эй, — похлопал её по руке коррехидор, — не дело глаза на мокром месте держать. Вы ведь хотите, чтобы мы с госпожой Таками поймали мерзавца, поднявшего руку на вашу госпожу?

Девушка выпила воду из любезно протянутого чародейкой стакана и несколько раз судорожно кивнула.

— Тогда соберитесь и ответьте вопросы. Кто сегодня утром приходил к вашей хозяйке?

— Я никого не видела, — утерев слёзы, проговорила служанка, — то есть я не встречала посетителя через парадное. Госпожа вела своеобразный образ жизни. Могла уйти и прийти, когда вздумается. Полагаю, кто-то пришёл через сад, и мадам сама его впустила.

— Понятно. А теперь поглядите внимательно, все ли вещи на местах, не пропало ли чего.

— Пропало, — не задумываясь ни на мгновенье, ответила служанка, — лаковая делийская шкатулка в виде пагоды. Крыша ещё золочённая.

— В шкатулке госпожа Фань держала драгоценности? — оживилась чародейка.

— Нет, — девушка беспомощно посмотрела на секретер, — там лежали разные документы. Какие именно, не знаю. Ключ всегда висел у госпожи на шее на цепочке, — от одного взгляда на накрытое одеялом тело на её глазах навернулись слёзы.

— Расскажите, как у вас прошёл вчерашний вечер?

— У нас? В смысле, у меня или у хозяйки?

— И то, и другое.

— Итак, — служанка сглотнула, собираясь с мыслями, — хозяйка давеча выезжала, — она кивнула самой себе, словно удостоверяя правильность своих суждений, — ничего необычного или же странного я не заметила. Когда она возвратилась, не ведаю. Меня не вызывали. У нас так заведено было, я госпожу не дожидаюсь, ложусь спать. Коли понадоблюсь, она звонком меня зовёт, и я иду. Редко такое происходило, — снова печальный вздох, — госпожа сама превосходно одеваться и раздеваться умела. Она вообще не любила, когда слуги под ногами вертятся. Поэтому и убираться, и постель застилать приходилось без неё.

— Её посещали мужчины?

— Конечно, — словно бы с некоей гордостью ответила служанка, — госпожа овдовела ещё совсем молодой. Её вроде бы выдали за старика, который отошёл в мир иной, оставив госпожу состоятельной и независимой дамой. Боги внешностью её не обделили, любая молоденькая обзавидуется, и, естественно, жизнью жрицы при храме госпожа не жила.

— А здесь, в Кленфилде, у неё был кто-то?

— Нет, — с уверенностью заявила служанка.

— Вы ж рано ложитесь, — изогнула бровь чародейка, — откуда вам знать, чем занималась ночами госпожа Фань?

— Без малого три года бок о бок чему-то да научат, — грустно улыбнулась служанка, — я привычки госпожи наизусть знаю. Она, когда мужчину ждала, всегда ванну принимала, ужин и вино велела подавать в комнату, постельное бельё чистое застелить.

— Ежевичное? — оживилась Рика.

— Бельё?

— Нет, вино.

— Ежевичное вино хозяйка любила, это да. Вчера ничего похожего не было, как, впрочем, и во все остальные вечера тоже. Ведь мы в Артании-то с неделю всего.

Появился Мелллоун, красный, но в мундире, застёгнутом до самого подбородка. Поклонился и доложил по всем правилам, что он и дежурная группа прибыли на место происшествия в установленном порядке.