— У нас имеются кое-какие намётки, — пожал Вил плечами, — но детально рассказать пока что не могу.

— Понятно, понятно, — закивал дядя, — я примерно так и сказал вчера, когда заходил к Томо. Она сама позвонила, поблагодарила за помощь при организации церемонии погребения. Мы посидели, повспоминали Санди. Она передала мне кое-какие вещи на память. Молодец, держалась стойко, даже не ожидал. Я подумал, что, естественно, её интересует ход расследования, потом вижу: Томоко что-то не договаривает. Несколько раз словно собирается с духом, а потом не решается никак начать, — он потёр щёку, — и спросил сам. Она глаза опустила и сказала, мол, что даже не знает, стоит ли обременять меня лишними проблемами. Я, натурально, ответил, что стоит, потому как Санди был моим самым близким другом, да и Томо я помню ещё маленькой девочкой, складывающей бумажных журавликов для умирающей больной матери. В общем, не стану тянуть кота за хвост и скажу: Томоко беспокоит муж. Харада получил пост министра финансов, вроде бы всё отлично, но он как-то изменился за последнее время. Стал дёрганым, несколько раз срывался на грубость.

— И что предполагает госпожа Харада?

— Она спросила, можно ли как-нибудь узнать о супружеской измене. Я сначала отшутился, что ничего не знаю о супружеских изменах, поскольку никогда имел несчастья состоять в браке. Но у Томо были такие несчастные глаза, что пришлось проконсультировать бедную девочку. Она расплакалась и сказала, что мой рассказ подозрительно походит на то, что твориться с её мужем. Харада стал пропадать где-то, дома он либо бывает странно задумчив, либо раздражён. Несколько раз ему кто-то звонил по магофону в кабинет, и при разговоре с этим кем-то Харада всегда затворял дверь и беседовал очень тихо. Когда жена спросила его по поводу его новой должности, Харада вспылил, наговорил резкостей и посоветовал не лезть в дела, кои женскому уму постичь не дано.

Вил припомнил два странных случая, когда они с Рикой заставали новоиспечённого министра в обществе госпожи Фань, и подумал, что для подозрений у его супруги имеются вполне себе веские основания.

— Она упоминала о госпоже Фань? — спросил он.

— Нет. Хотя, — дядя прищурился, — странности в поведении мужа Томоко заметила после приёма у них в минувшую субботу, а госпожа Фань как раз числилась среди почётных гостей. Знаешь, Вилли, эта накрашенная делийская кукла вполне могла завладеть мыслями Харады. По принципу противоположности, так сказать. Спокойная, скромная, сдержанная жена стала привычной и скучной. Новизна супружеских отношений уже успела притупиться и окраситься в оттенки рутины. Не исключаю, что новое назначение несколько вскружило голову нашему удачливому молодому политику, и он решил поразвлечься на стороне.

Рике пришлось за ужином выслушать свежую порцию восторгов по поводу тоннеля через вулкан.

— Только представьте, — мечтательно восклицала Эни, — ты едешь в поезде и лицезришь в окно, как по стенам тоннеля стекает раскалённая лава, наполняя вагон трепещущими всполохами пламени!

— Мне весьма огорчительно, но я вынуждена разочаровать тебя, Эничка, — не выдержала такой вопиющей глупости чародейка, — если чисто гипотетически предположить, что каким-то чудом можно преобразовать энергию огня в холод, никаких огненных потоков за окнами поезда не будет. Лава застынет и превратится в базальт, и ты окажешься в самом обыкновенном тоннеле. Но главное, что такое превращение более чем сомнительно.

— Артанские маги — ужасные скептики, — вставила замечание госпожа Призм, — наверное это — одна из главных причин отставания нашей экономики от континентальной. К тому же отделённость нашего островного государства тоже сыграло свою роль.

— Законы природы и магии одинаковы и для островов, и для континента, — заявила Рика, — обойти их ни у кого ещё ни разу не получалось.

— В газете написали, что Артанский парламент может поддержать финансирование проекта. Слушания назначены на завтрашний вечер.

Рика вздохнула и отправилась спать, оставив женщин строить планы обогащения. Хотя ей казалось, что планы сии очень уж походят на замки из песка.

На следующее утро в её кабинете на вешалке обнаружился наряд тёмно-синего цвета из долгой юбки в складку и курточки с матросским воротником. Дополнял это безобразие галстук с бело-красными полосками. Чародейка даже зажмурилась и подумала, что наденет сей ужас только под дулом револьвера. Взбешённая, она еле сдержалась, чтобы не поругаться с младшим штаб-офицером Акечи прямо с порога, тот со сдержанной вежливостью разъяснял что-то по магофону.

— Я к его сиятельству, — бросила чародейка и, не дожидаясь ответа, прошагала в кабинет коррехидора.

— Это просто неописуемо! — воскликнула Рика, позабыв о правилах приличия, — что этот солдафон о себе возомнил!

— И вам доброго утра, — поднял глаза от письма Вил, — чем вас так прогневил мой адъютант?

— Представляете, — Рика опустилась на стул и постаралась взять себя в руки, — он собирается обрядить меня в матросский костюмчик на манер институтки Королевского института благородных девиц, и все встречные-поперечные станут принимать меня за кленовку.

На лице Вилохэда появилось странное выражение, он улыбнулся:

— Вам должно очень пойти.

— Издеваетесь? Ни за что не стану расхаживать по Клефилду в матроске. Мундир, согласна. А надеть на себя то синее безобразие, что столь любезно доставили в мой кабинет, ни за что! К слову, вы сами тоже сегодня в штатском, не взирая на строжайшее предписание нашего флотского блюстителя порядка.

— Открою вам секрет, — заговорщицки подмигнул Вилохэд, — я покопался в нашем уставе и нашёл зацепку, что позволит нам с вами продолжать работать в удобном и привычном для нас виде.