— Вот именно, — осторожно ответил Миродар, нервно поглядывая в мою сторону. — Впредь мы будем очень внимательно следить друг за другом и больше не допустим произошедшего.

— Лера, было бы отвратительно умереть в свой же день рождения, — попыталась пошутить Маша. И ее слова не сразу дошли до меня. Что? День рождения?

— Почему же, — усмехнулась Лера, — дата рождения и смерти на надгробии была бы запоминающейся.

Я мог лишь ошарашенно наблюдать за Лерой, которая настолько беспечно говорила про свою смерть, что это выбивало меня из колеи. Девушка же совершенно не обращала на меня никакого внимание.

— Я думаю, уже стоит передохнуть, — предложил Миродар. — До нужной деревни мы сможем доехать завтра. А сегодняшнюю ночь придется провести здесь. Место вполне живописное.

Я заметил, как скривилась Маша, видимо была не в восторге от еще одной ночи под открытым небом на твердой земле. Лера же никак не выдала своего огорчения. Кажется, ей было все равно где ночевать, лишь бы побыстрее отыскать брата. Я снова поразился стойкости ее духа. Не каждая девушка смогла бы выдержать такое долгое путешествие без каких-либо удобств, но Лера ни разу не жаловалась. Конечно, я заметил, что у нее болела спина. Иногда едва заметно она потягивалась и пыталась ее размять, но ни разу не сказала о боли вслух.

— И, Лера, — вновь заговорил Миродар, — ты не говорила, что у тебя сегодня день рождения.

Я бросил быстрый взгляд на девушку, она старательно избегала смотреть мне в глаза.

— Я не праздную этот день, — вдруг заявила она.

— Почему? — поинтересовался Миродар.

— Она не скажет, — заметила Маша. — Но даже подарки дарить всегда запрещает.

— Так нельзя, — резонно заметил Миродар.

— Но это мой выбор, — улыбнулась Лера.

Хм, интересно. Ее ли это выбор?

Место действительно оказалось весьма живописным. С одной стороны мы были скрыты огромной скалой, вершина которой терялась где-то в облаках. С другой — открывался прекрасный вид на низину. Однако земля была здесь ужасно твердая, будто камень. Я снова подумал о том, что спине Леры не поздоровится. Однако сделать ничего не мог. Мы и так с Миродаром спали практически на голой земле, отдав теплые покрывала девушкам. Сами довольствовались своими плащами и походными сумками под голову.

Лера расстелила покрывало недалеко от разведенного костра и села на него, облокотившись на большой серый камень. Наблюдая за ней, я вдруг опять вспомнил, какой страх я испытал, когда увидел рядом с ней зверя. Еще мгновение и он мог бы спокойно наброситься на нее, а она не смогла бы даже ничем защититься. У нее ведь нет никакого оружия, черт подери!

Я вытащил из-за пояса небольшой кинжал, который когда-то подарил мне отец. Кинжал был небольшого размера и выполнен из крепкого, но легкого металла. Украшенная рукоять кинжала сверкала и переливалась всеми цветами радуги. Он идеально лежал в руке и с легкостью мог бы отнять жизнь у любого обидчика. Когда я приблизился к Лере, она вздрогнула, и начала было уже готовиться к новой словесной перепалке. Однако сейчас мне было совсем не до этого. Я просто хотел по возможности ее обезопасить. От любого обидчика. И это был, какой-никакой, подарок на день рождения.

Не принимает подарки? Что за глупости?

Не говоря ни слова, я протянул ей кинжал. Она сначала недоуменно взглянула на него, а затем взяла в правую руку. Оружие было настолько холодным, что девушка вздрогнула.

— Держи его при себе. Кинжал легкий, можешь спрятать его под юбкой.

— Я не умею им пользоваться, — спокойно проговорила Лера и протянула кинжал обратно.

Я лишь усмехнулся на ее слова. Мои губы изогнулись в насмешливой ухмылке.

— Ты оставишь его себе.

Я опустился рядом с ней и, воспользовавшись замешательством девушки, оголил ее правую ногу, сдвинув платье в сторону. Не дожидаясь ее протестов, я быстро пристегнул кожаный ремешок с ножнами выше ее колена. Мои пальцы ненадолго задержались на внутренней стороне ее бедра, и я почувствовал, что Лера перестала дышать.

— Лучше нож под юбкой, чем в сердце, — я забрал кинжал из холодных рук девушки и сунул в ножны.

Лера, не мигая, наблюдала за моими руками, которые касались ее ноги. У нее была невероятно нежная кожа. Мое дыхание вдруг тоже сбилось. Я резко опустил ее юбку и посмотрел прямо в глаза.

— Будет спокойнее, если у тебя останется шанс из любой передряги попытаться выйти живой, — добавил я. — Просто помни: РКБ.

— Что? — не поняла она, смешно нахмурив лоб.

— Режь. Коли. Бей.

— Я не понимаю тебя, Яромир, — вдруг шепотом призналась она. — То ты пылаешь ко мне ненавистью, то даришь кинжал… Если ты хочешь, чтобы я тоже ненавидела тебя, не стоит делать таких подарков.

— Ненависть — это слишком сильное чувство, моя дорогая, — произнес я. — Ты еще не готова к таким глубоким эмоциям. Но я с радостью научу тебя кое-чему другому.