Даже сейчас, когда эта наглая незнакомка с любопытным пренебрежением разглядывала мое лицо, я не испытал ничего, кроме какого-то извращенного удовольствия. Ей было противно? Ну что ж, моя дорогая, ты тоже не самая красивая из всех девиц, что у меня были. Наклонившись ближе к ее любопытному личику, я прошептал прямо в ее слегка приоткрытый рот:

— Любуйся вдоволь, девица.

Девушка скривилась, наверное, почувствовала дикий запах перегара. Она отодвинулась от меня и растерянно посмотрела по сторонам. Скорее всего, она кого-то ждет. Одна на постоялом дворе. Интересно, кого? Любовника? Вряд ли у нее есть муж. Мой взгляд метнулся на руку девушки, отметив, что на пальце нет кольца. Так же отпечаталось в моем сознании и то, что ее руки были абсолютно чистыми. Благородная, непривыкшая работать руками. Даже такое мелкое сходство с Веленой заставило меня скривиться от отвращения.

Зеленые глаза незнакомки сверкнули вызовом, и она ответила мне тихим, но твердым голосом:

— Я не девица. Меня зовут Лера. И я не любуюсь, а пытаюсь понять, что за человек стоит передо мной. Шрам на вашем лице говорит о многом — о боли, потерях и, возможно, мести. Но я вижу в ваших глазах и что-то еще — усталость, разочарование, даже отчаяние. Что же случилось с вами, что вы так ожесточились?

Я отстранился, удивленный ее проницательностью. Обычно люди либо шарахались от моего шрама, либо бросали сочувствующие взгляды. Но эта незнакомка со странным именем смотрела на меня с каким-то удивительным пониманием, будто могла заглянуть в самую глубину моей души. Я почувствовал, как что-то внутри дрогнуло — словно она коснулась той части, которую я так тщательно скрывал ото всех эти годы.

— Вы кто? — спросила она.

Я медленно, не обрывая зрительного контакта с незнакомкой, обошел столик и сел напротив нее. Я не имел никакого желания рассказывать ей о себе, но безусловно хотел узнать, имеет ли она какую-либо связь с Веленой. Хотя прекрасно знал, что Велена не имела сестер. Однако их схожесть поразила меня.

— А кто ты?

В ее тарелке лежали две небольшие лепешки, рядом стояло еще две порции. Живот тихо заурчал, я пододвинул к себе одну из порций и принялся есть. Девушка ошарашенно наблюдала за мной.

— Это порция была не для вас, — наконец, произнесла она.

— Тогда пусть меня остановит тот, чья была эта порция, — нахально ухмыльнувшись, произнес я.

— Ты ведешь себя нагло и отвратительно, — нахмурившись, прошипела девушка, незаметно перейдя на «ты».

— Может быть, потому что я наглый и отвратительный? — ответил я, гладя прямо ей в глаза.

Было видно, что она разозлилась. Меня это лишь рассмешило. Как же легко вывести ее из себя, черт подери. Велена, всегда холодная и расчетливая, не так легко поддавалась эмоциям. Чтобы увидеть в ней даже малейший признак на какие-либо чувства, я поддавался различным ухищрением. Одна ее улыбка тогда казалась мне большим достижением. Ради этой улыбки я тогда был готов на все.

— Может быть, — вдруг произнесла она и, пожав плечами, принялась доедать свой завтрак.

Ее ответ вызвал у меня смех. Мой смех вызвал ее озадаченный взгляд.

— Так кто ты? — снова произнесла она.

— Неважно, — хмыкнул я. Это действительно было неважным.

В данную секунду я захотел прервать наш разговор и уйти, вдруг потеряв к этой девушке абсолютно весь интерес.

Незнакомка — или, как она представилась, Лера — смотрела на меня с нескрываемым возмущением. Ее зеленые глаза сверкали, а тонкие брови были нахмурены. Однако, несмотря на явное неудовольствие, в ее взгляде читалось и любопытство. Она словно пыталась разгадать меня, понять, что скрывается за моей грубостью и нахальством.

— Почему вы посмотрели на меня так, будто вам было противно? — не скажу, что ее прямота впечатлила меня, но уж точно немного удивила. Прямолинейность — одно из главных качеств, которое я ценю в людях. Велена обладала самой хладнокровной прямолинейностью, пока в конце концов не разбила ею мне сердце.

— Потому что мне было противно, — прямой ответ на прямой вопрос.

— Почему я вам противна? — озадачилась незнакомка.

— А почему это должно быть не так? — ухмыльнулся я, внутри чувствуя себя последним подонком. Однако мне это чувство дико нравилось.

— Значит, решили, — вдруг произнесла девушка после небольшого молчания. — Вы для меня наглый и отвратительный, а я вам противна. Может быть, разойдемся на этом?

Я неторопливо доедал лепешку, наслаждаясь ее реакцией. Мне доставляло извращенное удовольствие раздражать эту девушку, пробуждать в ней бурю эмоций. Возможно, это было связано с ее сходством с Веленой — той, кого я так ненавидел. Или, быть может, я просто получал удовольствие от того, что кто-то, наконец, решился бросить мне вызов.

Когда последний кусок исчез в моем рту, я медленно облизнул пальцы, не сводя глаз с Леры. Она поджала губы, явно сдерживая желание высказать мне все, что она еще обо мне думает.

— Ну что, девица, довольна увиденным? — протянул я, откидываясь на спинку стула. — Надеюсь, зрелище было достаточно отвратительным.

Лера сжала кулаки, но не отвела взгляда.

— Вы ведете себя как последний хам, — процедила она сквозь зубы. — Неужели вам доставляет такое удовольствие оскорблять и унижать окружающих?