Димка крутнул меня в такт музыке.

— А я всегда говорил, что у тебя скверный характер, — сказал он. — Сама не знаешь, чего хочешь. То с первым мужем развелась непонятно почему, потом еще три раза замуж собиралась — не собралась, теперь вот опять... — Димка неодобрительно покачал головой. Да кто вообще тебя, такую сквалыгу, может вытерпеть? Никто... разве что я.

Димка улыбнулся и снова сильно крутнул меня в танце. Однако это уже было прямое оскорбление.

— Это что же такое? — возмутилась я. — Ты бы, знаешь ли, выбирал выражения. Что значит сквалыга?

Я сделала попытку отпихнуть Димку от себя и вырваться из его объятий. Но не тут-то было. Он еще крепче ухватился за мою талию и миролюбиво произнес:

— Ну ладно-ладно, пошутил я. Хороший у тебя характер. Не дергайся.

Но я все равно продолжала вырываться.

— Не хочу больше танцевать, — сказала я. — Отпусти меня.

Димка разжал объятия, но руку мою не отпустил.

— Не хочешь танцевать, пойдем просто так погуляем, на луну посмотрим. Ты ведь, кажется, любишь на луну смотреть? — Димка ехидно улыбнулся, явно на что-то намекая, и, взяв меня под руку, потянул в сторону кормы.

Мы прошлись немного в одну сторону, потом в другую и снова оказались на прежнем месте.

— Да где ж здесь гулять-то, господи? — недовольно проворчала я. — Это ж тебе не океанский лайнер.

Димка посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся.

— Вот я и говорю, что характер у тебя сквалыжный, — сказал он и сразу же на всякий случай еще крепче сжал мою руку. Думал, наверно, что я тут же начну вырываться. Но я не вырывалась.

— Родственников не выбирают, — сказала я. — Терпи то, что есть.

— А я и не жалуюсь. Мне, между прочим, всегда нравились девушки с характером.

Я закатила глаза к небу. Уж про что, про что, а про Димкиных девушек я все знаю наизусть. И в свое время, когда я еще училась в школе, а Димка был уже студентом, много слез я пролила из-за этих его девушек, будь они неладны.

Впрочем, они-то как раз были ни при чем. Это я была тайно влюблена в Димку, а он об этом, естественно, ничего не знал. Он дарил мне кукол, помогал делать уроки, чинил велосипед, а по вечерам уходил на свидания с этими своими «характерными» девушками. А я сидела дома и горестно лила слезы.

А потом Димка женился, а потом я подросла и тоже вышла замуж.

Потом Димка развелся, и я развелась.

Правда, никакой связи между нашими разводами не было. Просто Димкина жена не захотела делить с мужем его кочевую жизнь мостостроителя, а мы со Степкиным отцом — Лаврушиным Михаилом Александровичем просто так разошлись. Ну в смысле разошлись совсем по другим причинам.

Мы снова не спеша побрели вдоль борта яхты.

Над рекой стелился туман, от воды порядком тянуло сыростью, и мне в моем полуголом вечернем платье стало уже холодновато.

Я зябко передернула плечами.

— Сырость какая на реке, — сказала я. — А днем было так солнечно, жарко...

Димка сдернул с себя болтавшийся у него на шее тонкий шерстяной джемпер, однако вместо того, чтобы элегантно набросить его мне на плечи, взял и просто натянул его на меня как мешок. Джемпер повис на мне почти до колен. Несмотря на то, что я не маленького роста, но до Димкиных почти двух метров мне, естественно, далеко. Поэтому выглядела я в таком прикиде наверняка комично. Но все равно это было очень кстати.

Засунув руки поглубже в рукава, я с благодарностью кивнула.

— Спасибо.

— На здоровье. — Димка обнял меня за плечи, и мы побрели по палубе дальше.

Мимо нас таким же прогулочным шагом продефилировали Соламатины. После душной кают-компании им, видно, тоже захотелось подышать перед сном свежим воздухом.

— Спать еще не собираетесь? — спросил, поравнявшись с нами, профессор.

Я неопределенно пожала плечами.

— А мы вот уже отправляемся на боковую. Да, Женюра? — Он нежно обнял свою стокилограммовую половину и чмокнул ее в щеку. — Спать страшно хочется.

Женюра окинула нас с Димкой цепким взглядом и кивнула.

— Да действительно поздно, — процедила она, — да и холодно. Спокойной ночи.

Соламатины прошли мимо к дверям спального отсека и скрылись на лестнице. А Димка вдруг зачем-то вновь вернулся к теме моего несложившегося замужества.

— А этот последний, за которого ты вроде бы собиралась замуж, — спросил он, — он что... — Димка запнулся. — Ты что его любила, что ли?

Такой вопрос меня не только обескуражил, но даже возмутил.