Когда мы подошли, Денисов вытащил удостоверение из кармана брюк и представился. Спросил, кто старший.

– Я старший. Майор Трубкин, – ответил невысокий, полноватый полицейский в серых брюках и клетчатой рубашке с короткими рукавами. На затылке блестела залысина. Ему было около сорока.

– Что у нас? – поинтересовался Николай.

– Убийство. Расчлененка. Конечности и голова отрублены, скорее всего, топором.

– Топор нашли?

– Не нашли, – ответил Трубкин, вынимая из кармана пачку сигарет. – Убийство, вероятно, произошло здесь, ночью. Точное время скажет Семеныч, наш криминалист, но он сейчас занят на другом конце города, там была квартирная кража. Свидетелей нет. На дороге есть несколько камер, будем проверять.

– Удалось установить личность?

Женщина протянула Денисову прозрачный пакет с личными вещами убитого: телефон, бумажник, мелочь, а также водительские права, ключи.

Николай посмотрел права:

– Олег Викторович Тиньков, проживает в Геленджике.

– Будете смотреть? – Трубкин указал на труп.

– Да, – ответил Николай.

Майор нехотя нагнулся и сдвинул пленку.

Перед нами предстала ужасная картина: Тиньков в светлых джинсах и белой футболке лежал на спине с раскинутыми в сторону руками. Руки были отрублены под плечами, ноги, – в районе паха, а голова, – ровно по линии плеч. Его одежда была пропитана кровью, как и земля, и трава рядом с телом. Увиденное заставило меня побледнеть, и меня штормануло так, что я успел отойти на несколько шагов, прежде чем вырвало на сосну. Денисов бросил на меня взгляд, затем опустился рядом с трупом на корточки и осмотрелся. Провел рукой по траве.

– Проверили землю на наличие следов обуви? Тут она мягкая, след должен остаться.

– Проверили, все чисто, – сказал Трубкин. – Мы работаем четко, Николай Николаевич. Я столько лет в следствии, что действия стали автоматическими, – с этими слова он прикурил сигарету.

Николай задумался. Он извлек из кармана хирургические перчатки, надел их и осмотрел ногти трупа, потом зачем-то заглянул в рот и осторожно перевернул тело. Под ним лежал спичечный коробок.

– А вы уверены, что все смотрели? – произнес Денисов с ноткой насмешки. – Подайте пакет для улик.

Полицейские посмотрели друг на друга с некоторым замешательством, но затем Трубкин сообразил и поспешил извлечь пакет из сумки, передав его Денисову.

– И метрическую линейку, – скомандовал Николай.

Оперативница передала ее эфэсбэшнику, тот положил линейку рядом с коробком и поднявшись, сделал несколько фотографий. Потом взял коробок за край пальцами и погрузил его в пакет.

– Как говорится, хочешь спрятать, – положи на видное место, – философски пробормотал Трубкин. – Хорошая работа, Николай Николаевич!

Меня более-менее отпустило, и я продолжал следить за происходящим с расстояния, опершись рукой о сосну. Денисов аккуратно спрятал улику в карман и, выпрямившись, окинул взглядом окрестности.

– Ночью здесь много народу? – поинтересовался он.

– В роще обычно никого нет. Ну разве что очень редко. Туристы в это время, как правило, больше в районе набережной околачиваются, по клубам и барам. Рядом есть кальянная, туда молодежь часто собирается. Может, кто-то что-то слышал, – ответил Трубкин.

– Понятно, – кивнул Денисов и снял перчатки.

Он отвел меня в сторону.

– Что скажешь? – спросил.

Я пожал плечами. Все, что мне хотелось, так это поскорее уйти отсюда.

– Не знаю. Похоже, что это все маньяк какой-то.

– Время покажет… Тебе уже лучше?

– Немного, но не совсем.

– Тебе повезло, что не завтракал. Иначе было бы хуже. Не стоит принимать все это близко к сердцу. Постарайся забыть.

– Ага, забудешь уж тут, – сказал я, и перед глазами тут же встала картина расчлененки. К горлу снова подкатил комок. Неимоверными усилиями я сдержал себя, чтобы меня снова не стошнило. Не было желания в первый же день заблевать место преступления. Это было бы фиаско.

– Ладно, давай осмотримся. Может быть, удастся что-то найти, – и, повернувшись к полицейским, Николай сказал:

– Занимайтесь, коллеги. Мы тут осмотримся.

Трубкин кивнул.

Эфэсбэшник долго и не спеша ходил вокруг места преступления, заложив руки за спину, с каждым разом делая круг все шире, – все время смотрел под ноги, иногда подолгу стоял на месте, рассматривая ветви сосны. Я держался на одном месте и старался не смотреть на труп, который накрыли пленкой. В какой-то момент Николай ушел достаточно далеко от места преступления, и я потерял его из виду. Вернулся он минут через пятнадцать и обратился к Трубкину:

– Ладно, продолжайте оформлять. Все отчеты передайте через Сотника. Это убийство будет приобщено к делам по гулу.

– Так точно, Николай Николаевич. Разрешите вопрос?

– Спрашивайте.

– А как это связано с гулом? Просто не вкладывается это убийство в общую картину преступлений. Во время гула люди пропадают, а убийств, да еще и расчлененки ни разу не было.

– Пока что никак. Но взять во внимание это убийство просто необходимо, – туманно ответил Николай.

Он передал Трубкину свою визитку и попросил звонить, если что-то найдут.