– Если согласитесь сотрудничать, я вам все расскажу, – заявил он, как будто вышедший из тени мрачный герой какого-нибудь шпионского триллера.

Не особо думая, я решил поскорее прекратить этот разговор. Не для меня это – давать советы ФСБ. Бред же полнейший! Все, чего я хочу, так это поскорее закончить это недоразумение, запереться, а затем вернуться к ждущим меня героям «Войны и мира» и не выходить из квартиры, пока не наступит понедельник.

Я набрался смелости и выпалил отказ:

– Извините, но нет. Не смогу вам помочь. Не для меня все это.

И, помолчав, добавил:

– Вы разве сами не видите?

Эфэсбэшник молча протянул мне визитку, на которой мельком блеснул номер телефона, и ушел.

Заперев дверь на все замки, я направился в комнату. В прихожей, рядом со шкафом-купе, мелькнуло зеркало, и я остановился на мгновение, встретив свой собственный взгляд. В мутном стекле отразился парень, едва переваливший за двадцать, с усталым, выцветшим лицом. Домашняя майка, со старой каплей от кетчупа висела на нем, как на вешалке, штаны безнадежно спадали, как будто надеты на швабру. Волосы, старательно зачесанные на бок, напоминали попытку сохранить остатки порядка среди всеобщего хаоса. Глаза были красные, измученные постоянным чтением, светом монитора и ношением контактных линз. Лицо было ничем не примечательное – не красавец, не урод, просто один из тех, кого легко забыть. Бледность и серость кожи выдавали долгие дни в заточении – дома и в пыльном цехе сортировочного пункта. Я опустил взгляд на визитку, пальцы проехались по щетине со звуком электрического треска.

Сверхспособности… Какая чушь! Усмехнувшись, я небрежно кинул визитку на тумбочку и пошел дальше в комнату, затем уселся за письменный стол.

Погрузиться в книгу с головой не удалось. Обрывки разговора с эфэсбэшником бесцеремонно вклинивались в сюжет романа, заглушали диалоги героев, а порой даже заставляли меня отвести взгляд в сторону, и тогда я долго смотрел в одну точку, начиная снова и снова прокручивать в голове разговор с Денисовым. В какой-то момент мне удавалось затолкать эти воспоминания в самый дальний и темный угол сознания, и я возвращался к роману. Прожил я в таких мучительных метаниях до того момента, когда за окном сгустились сумерки и в комнате стало слишком темно, чтобы продолжить чтение. А в холодильнике-то шаром покати! Придется выбираться в продуктовый. С неохотой натянул свои единственные приличные джинсы и футболку, сгреб с полки зарплатную карту и вышел в ночную прохладу. Во дворе было тихо, как в заброшенном бункере. Пересекая темный двор, я подумал, что до «Пятерочки» всего ничего.

В магазине я на автомате набрал хлеб, яйца, кетчуп. У полки с алкоголем остановился, чувствуя, как внутри накатывается усталость и тревога после недавней встречи с тем самым эфэсбэшником. Прочитал этикетки, посмотрел на ценники, но, подумав, решил не топить нервы в спиртном. Вместо этого направился к витрине с чаем. Чай – это всегда верное решение. Прокручивая в голове все последние события, выбрал самый дорогой. Пусть хотя бы в этом будет что-то хорошее, если уж жизнь никак не хочет радовать.

Стоя в очереди на кассе, я невольно бросал взгляд на девушку впереди. Белые кроссовки, черные лосины, плотно облегающие стройные бедра и крепкую попу, ярко-зеленый топ – все выдавало в ней завсегдатая спортзала. Лица ее я не видел, но этого и не требовалось. Фигура говорила сама за себя: с такой бы я не отказался провести вечер. На плече у нее висела спортивная сумка, волосы были стянуты в тугой хвост.

Мысль о том, чтобы заговорить с ней, возникла внезапно, будто выскочила из темного угла сознания. С чего бы вдруг? Видимо, визит эфэсбэшника так ударил по нервам, что я ощутил себя кем-то вроде выжившего после апокалипсиса. Теперь знакомство с девушкой казалось мелочью, пустяком, на который можно решиться без страха. А ведь раньше я даже думать об этом боялся. В отношениях с женским полом у меня всегда было туго. Если точнее, этих отношений просто не существовало. Подходить к девушкам я не умел и панически боялся. Иногда, в редкие минуты внезапной смелости, я все-таки решался подойти на улице, но дальше нескольких неловких слов дело не шло. Они будто чувствовали что-то отталкивающее, неуловимое, словно у них был встроенный радар, способный сразу распознать во мне безнадежного задрота, ботана и неудачника. Иногда мне казалось, что у девушек есть какой-то экстрасенсорный дар – они с первых слов видели мою сущность и мгновенно отшатывались, как от больного чумой. В общем, девушки у меня никогда не было, и, похоже, надежда на то, что однажды появится, таяла с каждым годом все сильней.

Два года назад мне до чертиков надело быть девственником, и я решился на отчаянный шаг – снять проститутку накануне Нового года. Меня не столько вела похоть, сколько простое любопытство: каково это, быть с женщиной? Подготовился я основательно, как к настоящей спецоперации. Подстригся, побрился, вылил на себя полфлакона парфюма и для храбрости залил в себя грамм триста коньяка. Даже расписал на листке, что буду говорить, чтобы действовать почти по сценарию. Но все пошло наперекосяк.

Проститутка Жанна едва взглянула на меня, и вся моя подготовка рассыпалась в пух и прах. Она сразу же просекла, кто я такой. Взгляд у нее был наметан. Ни стрижка, ни парфюм, ни мои, как мне казалось, джентльменские манеры – ничто ее не впечатлило. Она бросила сухое: «Раздевайся, ложись», – и все. Без церемоний, без игр. Но даже тут я умудрился облажаться. Долго не мог привести себя в нужное состояние, и только благодаря усилиям Жанны дело как-то сдвинулось с мертвой точки. С трудом доведя процесс до конца, я поспешил ретироваться, чувствуя, как позор жжет изнутри. Но хотя бы теперь я мог официально считать себя мужчиной – пусть и с таким горьким привкусом первой «победы».

Стоявшая в очереди девушка повернулась ко мне боком, я заметил, что она была чертовски хороша собой. Лицо – резкое, стервозное, недоступное, словно броней покрытое. В тот же миг всякое желание знакомиться испарилось. Кто она, а кто я? Начинать даже не стоило. Сразу было понятно, что мне с ней ничего не светит. Она, скорее всего, и слова не скажет, просто смерит меня холодным взглядом, поморщится с брезгливостью и уйдет, забрав свои покупки с кассы. Когда она, наконец, удалилась, я с облегчением вздохнул и начал выкладывать свои продукты на ленту.

Прошла пара дней, и случилось то, что заставило меня пересмотреть свой отказ эфэсбэшнику. Дело в том, что я взрослел в детском доме вместе со своей младшей сестрой. Одной из моих главных целей было дать ей будущее, обеспечить высшее образование. Чтобы отправить ее в Санкт-Петербург поступать в ЛГУ, я долго копил деньги, заработанные на спортивных ставках. Как я смог заработать, делая прогнозы на футбол, для меня самого было загадкой. Но как-то пошло, и вскоре я уже не видел в этом ничего странного. Успех был вопросом математического расчета, а с математикой у меня всегда было хорошо.