Люк на мгновение задумался. Тесс уверовала в необходимость выживания любой ценой. Интересно, есть ли у нее сокровенная мечта? А может, она видела какой-нибудь сказочный сон и теперь мечтает, чтобы он стал явью? А У него самого есть мечта? Черт!

— Мы уклонились от сути дела, — нетерпеливо проговорил он. — Разоблачить легенду, которую сочинил Ванштейн, плевое дело. Объясни, что же вам мешает это сделать?

— Послушай, Люк! Я никогда не подводил тебя в прошлом и не собираюсь делать этого сейчас. Ванштейном занимаются мои лучшие люди. Я буду иметь всю необходимую информацию к концу недели, клянусь тебе. А теперь расслабься, парень, тебе надо отдохнуть. Привет!

Вздохнув, Люк повесил трубку. Расслабься? Смейся и веселись? Танцуй с этой великаншей… как там ее?.. Марией Франклин! Советы давать всегда легко. Люк понял, что не в состоянии выбросить Тесс Алкотт из головы и забыть вкус ее сладких губ.

Проклиная все и вся, Люк растер тело полотенцем и начал одеваться.

Ну хорошо, допустим, его и в самом деле влечет к Тесс, трезво рассуждал он, чем это грозит обернуться? Да ничем, бояться абсолютно нечего! Впервые за долгие годы он ожил, почувствовал возбуждение, откровенное желание полностью захватило его. Несмотря на сдержанность и даже суровость ее поведения, ему удалось разглядеть в глубине ее голубых глаз некоторую растерянность. Его поразил ее испуганный, а временами даже затравленный взгляд. В душе Люка будто что-то надломилось. Казалось, Тесс, как и он сам, в полной мере познала человеческую ложь и предательство. Ее жизненный опыт отвергал саму мысль о возможности доверять людям. Никогда Люк не думал, что у него может быть что-то общее с мошенниками. Более того, он даже и мысли не допускал, что какая-то аферистка сможет заинтересовать его, зажечь в нем пламя, которое, как он думал, давно погасло.

Если бы речь шла о любой другой женщине в любой другой ситуации, он бы просто удивился тому, как быстро ей удалось забраться на неприступную стену да еще с такой легкостью преодолеть крепостной ров со страшными зубастыми крокодилами, которыми он оградил себя от окружающих. Но речь шла о Тесс Алкотт, которая хочет обмануть Джейн. Вспомнив ее чувственные губы и поняв, что в ближайшие две недели его ждет ежедневное искушение, которое придется преодолевать, он по-настоящему заволновался.

Люк действительно пребывал в состоянии паники. Он влип в такую переделку, что не знал, как из нее выбраться. Каким же идиотом он был? С чего это вдруг он вчера вечером полез к ней целоваться? Ничего подобного не произошло бы, если бы она намеренно хотела соблазнить его, начала бы открыто провоцировать его, искушать. В этом случае он бы был начеку и не клюнул бы на ее удочку, а лишь поиздевался бы над ней.

Однако она вела себя совершенно естественно и не пыталась заигрывать с ним. В этой нелепой пижаме она была необычайно мила и женственна. Она напустила на себя неприступный вид, но в ее глазах затаился страх. Она казалась такой одинокой, что вчера у Люка невольно сжалось сердце от жалости. Она смотрела на него, как смотрит напуганный и затравленный ребенок, каким она когда-то была, и как познавшая грусть и печаль женщина, какой она была сейчас. В тот момент он забыл, что они были врагами, что он должен разоблачить ее.

В тот момент он должен был прикоснуться к ней. Он просто не мог не сделать этого. А прикоснувшись, не мог не поцеловать. Это желание было сильнее здравого смысла, важнее, чем все остальное.

Тот поцелуй напомнил Люку о том, каким он когда-то был, разбудил что-то в его сердце. К счастью, он тогда разозлился, и это прояснило его затуманенное сознание, вернув ему душевное равновесие. Он был бы рад, если бы Тесс и в самом деле ударила его, как ей того явно хотелось. Вот тогда бы он схватил ее и тряс до тех пор, пока она не выложила бы ему всю правду: о себе, о Ванштейне, о том, какого черта этот вор и прожженный мошенник заявился в особняк Джейн Кушман.

— Я схожу с ума, — вслух пробормотал Люк.

Он резко опустился на кровать, почти физически ощущая, что совершенно запутался в своих мыслях. Он так долго балансировал на грани, разделяющей эмоции и разум, что столь внезапное падение в самые глубины чувств лишило его сил. Неужели здравый смысл уступит свои позиции чувствам? Люк разозлился — этого никогда не будет! Он просто обязан сохранять ясность мысли и трезвый рассудок.

Несколько раз сделав глубокий вздох, он взял себя в руки. Это гормоны встали у него на пути, не более того, решил он. Это они затуманили его разум, и этому надо немедленно положить конец. Он должен защитить Джейн Кушман от этой мошенницы и аферистки, забыв про ее обворожительное личико и фигурку. Свои желания надо уметь подавлять, а в этом он преуспел. Во всяком случае так ему казалось в тот момент. Джейн не должна пострадать, он не позволит ее обмануть. А он сможет вернуться к своей нормальной жизни лишь после того, как Тесс Алкотт понесет наказание за мошенничество.

Люк со злостью выругался, стремительно вышел из комнаты и налетел на Тесс. Его руки непроизвольно обхватили ее, чтобы удержать их обоих на ногах. Ее кожа была мягкой и шелковистой, ее аромат, казалось, обволакивал его сознание и проникал в самое сердце. Люк отшатнулся так, как будто обжегся. Тесс слегка покачнулась, прежде чем обрела равновесие.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказал он резко.

— Неужели? — ледяным тоном поинтересовалась она. — Как странно. Все наши разговоры кончаются ссорами. Мне почему-то ничего не приходит на ум, что можно вам сказать и при этом не оскорбить ваше болезненное самолюбие. Вы, я думаю, в такой же ситуации.

Она предприняла попытку обойти его, но он решительно преградил ей путь.

— Что касается вчерашнего вечера…

— Собираетесь извиниться?

— С чего вы взяли?! — взорвался Люк.

— Я и не рассчитывала. Вы не сказали вчера ничего такого, чего не было бы у вас на уме. Меня удивляет, как это Джейн может общаться и еще получать удовольствие от общения с таким наглым и беспринципным человеком.

— Знаете ли, скажу откровенно, я был просто шокирован вашим гнусным обращением с Джейн.