Я достал свое зеркальце и вынул из футляра. Зеркало отразило мое лицо с порезом во всю щеку и распухшей губой. Нуккс сразу догадался, что я держу в руках.

– Зеркало перехода? – спросил он, – откуда?

– Прихватил в странствиях.

– Неужели ты был в мире стекла?

– Был. Но там нельзя жить. Это мертвый мир.

– Это один из миров смерти, – сказал нуккс. – Все миры, которые простираются за нашим, это миры смерти. Ты дошел до последнего живого мира.

Теперь можешь выбросить свое зеркальце. Дальше дороги нет.

Вскоре он отключился. Он не совсем потерял сознание, но впал в такое состояние, что говорить с ним было бесполезно. На мои вопросы он отвечал бессмысленными словами; его зрачки закатились, а лицо расслабилось. На лице даже появилась гримаса, подобная улыбке. Кажется, он умирал. Мне удалось войти в контакт с бортовым компьютером и эта машина оказалась очень дельным и разговорчивым устройством. Вначале она отказалась со мной общаться, мотивируя тем, что я не нуккс, но потом согласилась помочь умирающему. Инструкции, которые она мне дала, были для меня неожиданны. Легкое пациента было заполнено кровью, поэтому я должен был вынуть легкое из второго тела, лежащего рядом, и пересадить его.

Конечно, я отказался.

– Я буду тобой руководить, – сказал компьютер, – руководить каждым движением. Это сделать легче, чем ты думаешь. Я дам тебе хирургические инструменты и не позволю сделать ошибку.

– А если у меня дрогнет рука? А если я занесу инфекцию?

– Я тогда исправлю положение, – сказала машина.

– Но я не мог бы зарезать даже цыпленка.

– Почему?

– Я чувствую его боль как свою.

– Это все воображение. Выполняй свой долг, низшее существо.

– Слушай, ты, компьютер, – сказал я. – Если каждая заносчивая железяка будет на меня давить…

– Я не компьютер, – ответил он, – я отдельно живущий мозг мудрого нуккса.

Приступить к работе!

Я не стал спорить.

Когда я раздел тело и положил его лицом вниз, то увидел, что вдоль спины его идет едва заметная белая полоска. Вместо скальпеля у меня была заостренная трубочка с мигающей красной лампочкой.

– Как этим резать? – спросил я.

– Резать не надо. Прикоснись острым концом к верхнему краю белой линии.

Лампочка станет зеленой.

Я так и сделал. Лампочка стала зеленой и послышался тихий мелодичный звук, не громче комариного писка.

– Теперь веди вниз вдоль линии.

Я провел и плоть раскрылась передо мной. Но то, что я увидел, было слишком неожиданно. Внутри тела нуккса проходило множество трубок и проводков. Это было устройство, а не организм.

– Ничего себе! – сказал я. – Это значит, что меня всего лишь просят отремонтировать механизм.

Под контролем компьютера (или мозга, если ему так хотелось называться) я добрался до легкого и отсоединил его. Оно крепилось довольно удобной гайкой; все контакты отошли с легким щелчком уже после первого оборота. Затем я открыл второго нуккса и произвел пересадку. Все это действительно оказалось несложно.

Нуккс глубоко задышал и его лицо искривилось от боли.

– Привет, машина, – сказал я. – А я-то думал, что ты похож на меня.

Нуккс начал стонать. Я снова связался с компьютером.

– Что теперь делать? Ему больно.

– Ему будет больно, пока легкое не прирастет.

– Но механизмы не прирастают.

– Это не механизм, это усовершенствованная биологическая структура.

– Не вижу разницы, железяка. Сколько времени он будет стонать?

– Шесть кантипуанских суток.

– Я столько не выдержу. Если ли шанс подавить восстание?

– Нет. Они уже режут стену рубки.

Я прислушался и ничего не услышал.

– Здесь хорошая звукоизоляция, – сказала машина. – Можно сбежать.

– Как?

– На челноке. Под нами планета, пригодная для жизни.

– Только пригодная или живая? – спросил я.

– Живая.

– Я согласен.

Пол посреди рубки отодвинулся. Под полом был искривленный узкий коридор с блестящими металлическими поручнями.

– Скорее, – сказала машина. – Еще минута – и в стене будет дыра.

Я нырнул в коридор и крышка задвинулась над моей головой. Еще немного – и я открыл дверь челнока.

– Они уже в рубке, – сказала машина из микрофона; ее голос изменился.

Сейчас они изменят курс. Скорее в кресло! Пристегнись! Как только ты оторвешься от корабля наша связь прервется.

Челнок покачнулся и стало тихо. Зачем она меня спасла? Что ей до человека, до низшего существа? На экранах кругового обзора вырастала планета. Никаких огней, никаких очертаний материков. А что, если меня обманули? Если это мертвый мир?