Шрифт:
В этот раз женщина была молода, а на руках у нее не было лишь кистей. Она довольно умело управлялась со своими обрубками и сейчас стояла у киоска, собираясь купить мороженое. Я смотрел на нее; кажется я стоял, как вкопанный.
Она обратилась ко мне.
– Пришелец, помогите пожалуйста.
Я помог ей расплатиться и подержал сумочку. Потом она надела сумочку на локоть и взяла мороженое двумя обрубками. Она была весела и улыбчива.
Собственное уродство ее ни капли не смущало.
– Откуда вы знаете, что я пришелец?
– А разве не так? Вы пришли из других миров.
– Да.
– По вашему костюму. Здесь таких не носят. Как вам у нас нравится?
– Я еще не привык.
– Привыкайте. Если вам некуда идти, то можете пока пожить у меня.
– Соблазнительно. А вы меня не боитесь?
Она засмеялась коротким мелодичным смехом, от которого тают мужские сердца.
– Вы, пришельцы, всегда задаете этот вопрос. Насильники и убийцы не приходят к нам. Через границу идут только любопытные романтики, которым не сидится на месте. Идемте скорее, это же так интересно, я хочу расспросить вас, пока вы не все забыли. Сядем на трамвай, хорошо?
Мы сели на трамвай. Вместо привычного пластика и обтекаемых форм я увидел деревянные лакированные скамьи, стоящие в один ряд с каждой стороны. Кажется, что-то подобное я видел в очень далеком детстве. Она оторвала талончик, бросила монетку и села рядом со мной.
– Вы говорили, что я могу все забыть, – сказал я. – Почему так?
– Вы и этого не знаете. Конечно, не знаете. Когда переходишь через границу, то память держится всего час или два, а потом так привыкаешь, что все забываешь и навсегда остаешься жить на новом месте. Поэтому и идут одни романтики.
– А отчаявшиеся и самоубийцы?
Она задумалась.
– Никогда. Вы знаете, никогда. А почему – не знаю. Рассказывайте прямо сейчас. Это же так интересно. Как там было и почему вы ушли?
– Там все то же самое. Может быть, люди чуть беднее, злее и агрессивнее. Но в разных странах по разному.
– Угу.
Она доела мороженое и ловко вытерла обрубки платком.
– Все тоже самое, кроме…
– Что «кроме»?
Я не смог договорить.
– Я пока не уверен. Но я скажу потом.
– Если сможете вспомнить. А зачем вы пришли?
– Я ищу свою родину.
Она сделала круглые глаза. С каждой минутой она нравилась мне все больше.
То, что показалось бы примитивным или пошлым у земной женщины сейчас смотрелось очень мило. Наверное, дело в естественности. Она очень естественна, она никем и ничем не притворяется, чего не скажешь о земных красавицах. Я даже начал забывать о ее уродстве.
– Но это же невозможно! – удивилась она.
– Как невозможно?
– Никто не может найти свою родину. Я сейчас объясню. Ты всегда возвращаешься, если только возвращаешься, не в то место, откуда пришел. Миров много, а ты один. Сколько раз переходишь границу, столько раз оказываешься в новом месте. И потом, ты забываешь. Всегда же все забываешь. Никто не может узнать свою родину, потому что никто ее не помнит.
Я достал из кармана блокнот и записал несколько строчек.
– Что это? – спросила она.
– Записная книжка. Я записываю сюда все, что могу забыть.
– Помогает?
– Пока помогает.
– Но вы так не выдержите долго. Это ведь скучно: все писать и читать, писать и читать. Когда-нибудь вы бросите и все равно все забудете.
– Я записываю уже пять лет.
– Ну вот видите, – сказала она, – всего-то пять лет. – А родину вы потеряли намного раньше, да? Как же вы ее узнаете?
– Там будет женщина, которую я смогу полюбить.
– Логично. Но не точно. Если у тебя долго никого нет, бросаешься на кого попало и потом уверяешь себя… Это точно, я знаю по моим подружкам. Я вас познакомлю.
6
Я прожил у нее около месяца. За это время она успела мне многое рассказать о своем мире и все это, кроме некоторых деталей, оказалось вполне обыкновенно.
Переходы между мирами здесь были просты и доступны каждому. Вначале я не мог понять, почему никто не пользуется этой возможностью. Потом понял – уход туда всегда был уходом без возврата, как уход в смерть. Никто и никогда не возвращался оттуда, но иногда появлялись пришельцы – удивленные и непонимающие жители других миров, которые успевали рассказать кое-что о себе, прежде чем забывали все окончательно. И каждый из них говорил о разном, это значило, что миров очень много, слишком много – миры не повторялись.
Я несколько раз видел места перехода через границу между мирами и уже научился их узнавать. Обычным местом перехода был ручей или канава с водой.
Такой ручей густо зарастал кустарником со всех сторон и тек в какую-нибудь глушь. Для того, чтобы уйти, достаточно было идти вдоль ручья, но так, чтобы снаружи тебя не было видно. В некоторый момент человек исчезал – просто не появлялся обратно. Никто не знал, где заканчивают течение такие ручьи и что именно происходит с человеком. Я говорю с «человеком» просто потому, что мне было удобно так называть этих существ и потому что они сами так себя называли.