Может создатели этого места были незрячими? Слух, запах, прикосновения – вот их основные способы общения. Это объясняет распространённость чагсов. Но и у первого моего тела, и у этого есть глаза. Не знаю. В любом случае, просто попробуем что-то сделать. Мысленно нажимаю насечку ниже и кильм приходит в движение. Будто резвый скакун он несёт меня вниз.

Спускаемся мы недолго. Диафрагмы расходятся, выпуская меня из кабины. Ничего не изменилось: те же самые блеклые цвета, хитиновые чешуйки вместо плитки на полу, костяные рёбра стен и потолка. И ощущение затхлости во всём, что меня окружает. Здесь точно никого не было много лет или оборотов. Всё ещё мыслю по инерции, пытаясь привязать образ забытого мира к реальности этого. Сюрреализм...

Быстрое обследование этого и других уровней ничего не дало. Залы были безлюдны, ниши для хранения различных кимбаров, ульмов, оружия пусты, пищевые отростки засохли. Плюс в некоторых местах были следы разрушения: пробитые костяные панели стен, разорванная плоть под ними. Кто-то старался разрушить это место, нанести ему раны, но шпиль остался жив. Только за прошедшие обороты никто им не занимался.

Понимая, что ничего здесь не найду, снова захожу в кильм и нажимаю на самую нижнюю воображаемую кнопку. Ничего, чтобы я не делал, не происходит. Меняю тактику и нажимаю следующую отметку и снова ничего. Пробую нажать самый верх, где был повреждён вход и результат такой же. Понятно – снизу то же всё разрушено. Надо всё равно спуститься ниже, как можно ближе к земле, а там уже искать другой выход.

Кильм смог отвезти меня лишь на четвёртый этаж. Заранее поднимаю руки в стойку и начинаю рефлекторные прыжки на месте. Мне это не кажется глупым. Будто меня учили быть подвижным во время схватки. И от этого места можно ждать чего угодно. Однако, когда обе диафрагмы разошлись, стало ясно, что меня всё еще не сложно вогнать в ступор – я приехал в склеп.

Как иначе назвать это место, пол которого был усеян мумифицированными телами? Кого тут только не было: люди, стройные безглазые существа с острым затылком, отдалённо напоминающие моего димортула, качки без рта, которых мне показывал Хранитель, и знакомые по первой оболочке уродцы с изломанными телами. Приглядевшись лучше, я понял, что это поле боя, так как всё тела были так или иначе повреждены. Некоторые из мертвецов носили инисы, другие были обнажены. Причём последние, судя по положению тел, все были с одной стороны сражения. Да, мертвецы явно дрались друг с другом.

Тут в голове словно что-то щёлкнуло. Я стал смотреть на открывшуюся картину другим взглядом. Будто мне не впервой видеть такое. Спокойствие и безразличие овладели мной. Даже брезгливость куда-то отступила.

Подобно хладнокровному исследователю или вивисектору передвигаюсь среди лежащих в коридоре тел. Сколько же их здесь? Счёт идёт не на десятки. Сотни, тысячи, а то и больше. Присаживаюсь рядом с одним и изучаю его. Двойник моего димортула, только более тощий и костлявый, но явно сильный. Грудь и живот рассечены острым лезвием, наружу выставлены засохшие кишки. Напрягаюсь и раздвигаю внешний панцирь, изучая внутренности.

Бесстрастно отмечаю, что это собственная шкура существа, а не разновидность димортула. Также отмечаю причину смерти – разрушение одного из двух сердец и повреждение аорты второго. И это сделано одним сильным ударом. Кто может быть таким сильным?

Следом изучаю предметы, зажатые в руках существа. Угловатые, смутно что-то напоминающие мне предметы явно были кимбарами, которые через чагсы были связаны с владельцем. Когда я попробовал взять один из них, то костяной корпус развалился в моих руках, а на пол высыпался прах и какие-то костяшки. Вот они были интересными – острые шипы одинаковой формы. Почему-то мне показалось, что они должны хорошо летать. Проверяется это легко – брошенный мной шип со свистом втыкается в костяную пластину.

– Боеприпасы и стрелковое оружие, которое умерло от голода после своего владельца, – шепчу я и продолжаю осматривать трупы.

Вскоре я вижу некую закономерность. Все изуродованные мутанты и те, кто не носил инисы, действительно были на одной стороне. Почти все они были вооружены тем или иным дальнобойным оружием. Их противники же наоборот были вооружены больше самодельным оружием: копья, ножи из разломанных косточек и хитина, дубины из более крупных костей. Картина произошедшего постепенно прояснялась.

Это был мятеж – больше ничего, с учётом полученной об этом мире информации, в голову не приходило. Зато как-то объясняло пустые ячейки на этажах. Обороняющиеся, стараясь противостоять мятежникам, вскрыли всё арсеналы и даже оламы с изуродованными телами.

Всё делали наспех, даже не удосужившись одеть многих из них. В бой ведь гнали даже обладателей бракованных тел. Это явно были крайние меры, так как нападавшие похоже превосходили защитников шпиля числом, но были вооружены всем подряд. И, не считаясь с потерями, шли под пули. То есть шипы.

Отмечаю ещё одну особенность в обнажённых телах. Над вралом, в основании шеи у всех, независимо от внешнего вида, было что-то вроде горизонтальной щели. Будто застегнутый карман. Выдвигаю коготь на пальце и взрезаю такую отметку на ближайшем трупе. В открывшейся полости было что-то вроде чёрного яйца.

Достал я его оттуда довольно легко. Сжимаю его двумя пальцами и подношу ближе к лицу. Чего точно нельзя было ожидать, так это того, что непонятное яйцо развалится у меня в пальцах. Вниз полетела толстая скорлупа, какая-то труха и обычный песок. И это вызвало интерес замолчавшего Попутчика. Его эмоции были мимолетны, но читались легко. Шок и ужас – это уж слишком мало оптимистично.