– Так она выйдет за какого-нибудь… депутата, например. Артиста. Миллионера. Родит ему ребенка. Забудет о тебе.

Ассо издала протестующий возглас, но Матвей остановил ее взглядом.

– Пусть, – сказал он спокойно. – Это ее путь. Ее судьба.

– А ты? Откажешься от нее?

– Я буду ее любить.

– Ты трус и слабак.

Матвей равнодушно пожал плечами. Игнат задумчиво почесал переносицу бокалом, в который уже успел долить вина.

– Сделать тебя человеком, что ли?

– Ты не можешь.

– Я лишу тебя всяческих сил…

– Но не можешь сделать меня человеком. Я тот, кто я есть. А ты не бог, что бы ты там себе ни возомнил. Ты не всемогущ, пусть у тебя сила хоть из ушей попрет. – Матвей дотянулся до руки брата и положил свою ладонь поверх его запястья. – И Василиса любит не тебя.

Игнат выдернул руку.

– Ты трус, слабак и дурак.

– Ну и ладно. – Матвей поймал оценивающий взгляд Василисы. – Может, мы все уже домой пойдем? – предложил он легкомысленным тоном. – Приятно было у тебя побывать, брат, когда починят мое скромное жилище, милости прошу и к нашему шалашу.

– Никуда вы не пойдете, – отрезал Игнат.

– Да пойдем, пойдем.

Матвей махнул рукой, Денис и Ассо встали и направились к выходу. Пошла с ними и Василиса.

Игнат, не вставая со стула, взревел:

– Не пойдете!

Дверной проем запылал, в коридоре за ним взметнулось, зашумев, пламя. Все замерли.

– Ты спалишь свой красивый дом? – удивился Матвей. – Или это иллюзии такие? Морок.

– Проверь, – выплюнул Игнат.

Матвей двинулся вперед. Приблизился к огню и протянул к нему ладонь.

– Жжется, – подтвердил он.

– Могу залить, – как бы ненароком сказала Ассо.

Матвей ей улыбнулся.

– Не можешь, – со злостью изрыгнул Игнат. – Дом мой.

– Могу, – кивнула Ассо. – Я чувствую, что могу. Но это твой дом, и не хотелось бы портить паркет. Обои опять же. И вообще. Убери свой морок. Ты слишком любишь свой дом, чтобы его спалить.

– Ты не знаешь, как действует морок, русалка? Дом не сгорит, а вот вы сгорите, если пойдете сквозь него.

– В чем проблема? – подал голос Денис. – Я вижу еще и французское окно, которое ведет на веранду. Мы выйдем через него. А Ассо включит дождик.

– Логично, – тихо сказал Игнат. – Вы можете выйти. Идите.

Он резко бросил себя вперед и ухватил Матвея за плечо.

– Идите, – повторил он и пропал вместе с Матвеем.

Мгновенное затемнение, помрачение ума – и Матвей обнаружил, что стоит с Игнатом, вцепившимся ему в плечо, посреди бескрайней степи. Вдалеке виднелись невысокие сопки, под ногами хрустела высохшая трава, но куда доставало взгляда, больше ничего и никого.

– Ну ты крут, блин, – угрюмо проговорил Матвей. – Еще круче, чем у меня.

– А что было у тебя? – поинтересовался Игнат, отпуская его и отступая на несколько шагов.

– У меня город. Пустой город. У тебя пустая степь. Слушай, Игнат, тебе чего надо-то, а? Я тебе еще сообщение когда писал, ну когда Ассо у тебя была, спросил: тебе что надо? Может быть, тебе не понадобились бы все эти… телодвижения. Ты напрямую просить не пробовал?

Игнат сел на землю, вырвал с корнем какую-то траву и отшвырнул в сторону.

– Все это бесполезно.

– Ну откуда тебе знать? Просите, и дастся вам, ищите, и обрящете.

– О-о, вот только избавь меня от проповеди…

– Ладно. Тогда скажи, почему ты начал действовать именно сейчас. И офис поджег, и детей похитил. Только сейчас допер до какого-то гениального прорыва?

Игнат повернулся и посмотрел на Матвея скептически. Тот тоже опустился на землю, провел рукой по стелющейся траве.

– Ты же знаешь, что произошло с моими родителями?

– Да ничего не произошло. И отца, и мать я видел на днях.

– Я имею в виду тогда.

– А. Нет, не знаю.

– Отец кромешник. Ну, он у нас с тобой общий, ты в курсе. Мать…

Игнат замолчал. Матвей подождал немного, потом подсказал, выбрав наиболее официальную формулировку:

– Неполнородное дитя.

– Да. Наполовину кромешница. Когда отец появился здесь, он в нее влюбился. И она в него. Да так, что больше потом ни с кем не стала сходиться. Он… забыл ее.

Матвей ничего не ответил: знал, что Игнат говорит правду. Анатолий даже не вспомнил, от кого у него может быть сын.