Шрифт:
Северянин резко качнулся вперед и сгреб меня своими ручищами, прижал к груди, но целовать не стал, только зашептал жарко.
— Не будет княжны, только слово свое скажи, Верея, — и в глаза смотрит пристально, затаив дыхание.
Я покачала головой. Ладонями уперлась в твердую грудь, оттолкнула.
— Отпусти! — попросила снова. И тут вернулся тот, прежний Гуннар, что преследовал меня в таверне, что пожирал голодным взглядом, что сгорал от страсти. Он словно стал выше и опаснее. В светлых глазах мелькнуло нечто такое, что заставило меня отпрянуть с испугом.
— Не бойся, — произнес он насмешливо, — Не трону. Но и уйти не дам, — и посмотрел так проникновенно, что сердце ушло в пятки.
— До осени будешь здесь, а там сама решишь, как поступать. Слово даю — отпущу. Но у меня должен быть шанс, — и подойдя к двери выглянул в зал и позвал кого-то, — Сиггрид!
На зов явилась та самая великанша, что караулила меня ранее. Она зыркнула на меня заинтересованно, а затем повернула лицо к Гуннару.
— Отведи ее в свободную комнату, да карауль, чтобы не убежала, а лучше запри на замок и на ставни засов покрепче.
— Будет сделано, — кивнула женщина и Гуннар шагнул мимо нее, даже не взглянув на меня, красную от злости. Внутри словно маленький язычок в разгорающемся костре поднялось пламя силы. Желание уничтожить здесь все и вся заполнило меня, и я едва сдержалась, чтобы не выпустить огонь.
— Нет, нет! — прошептало что-то внутри, — Нельзя, Верея. Нельзя. Ты же знаешь, чем это чревато. Держи себя в руках.
— Ну, пошли что ли, — великанша шагнула ко мне и положила свою огромную ручищу на мое плечо. Я глубоко вздохнула и кивнула ей. Спорить было бесполезно. С такой громадиной своими силами мне не справиться, а огонь слишком неподвластен мне. Я не могла так рисковать.
Толкнув меня бесцеремонно, Сиггрид вывела меня тем же путем, что и привела — в обход большого зала. Затем мы прошли дальше — дом северянина был по обычаю его страны длинный, и там великанша заперла меня в одной из маленьких комнатушек, предварительно позаботившись о свече и одеяле. А спустя несколько мгновений я услышала, как стучит молоток по деревянным ставням на окне и зло стиснув зубы, опустилась на край лавки, понимая, что вряд ли смогу уснуть, после всего, что произошло в этот день.
Глава 9.
Торстен качаясь, шагал по двору, таща в руках увесистый кувшин с медом. Ноги увели его прочь от дома вождя к длинному зданию, где жили все дружинники Гуннара и сам Торстен в их числе. Когда-нибудь, думал северянин, он женится и тогда отстроит свой собственный дом, в который не стыдно будет привести жену. Обязательно умницу и красавицу, а пока, шатаясь от выпитого и с трудом наводя резкость, мужчина брел в дому, надеясь найти там того, кто пропустил сегодняшний пир. И у этого человека была весьма весомая причина.
Ввалившись в двери, Торстен прошел в дом. Отыскал общую спальню, в которой сейчас было пусто. Только в самом углу у кровати горела одинокая свеча, освещая лежащего на ней человека.
Торстен качнулся в сторону и шагнул вперед, мимо спальных мест дружинников.
— Лотти! — позвал негромко Торстен.
— Чего тебе? — последовал ответ.
— Как ты? — и Торстен приблизившись, сел рядом с мужчиной. Шумно поставил кувшин на стол и крякнул. мужчина повернул голову в сторону вошедшего, криво улыбнулся.
— Как рана? — и покосился на перебинтованную ногу дружинника, лежавшую поверх одеяла.
— Ноет, — ответил Лотти и улыбнулся, — Как праздник? Подарок удался на славу? — рука потянулась к кувшину и уже через мгновение раненый припал к напитку, жадно глотая.
Торстен фыркнул.
— Куда там, — произнес он и вздохнул, — Гуннара не поймешь. Вроде бы и рад, что я девку приволок, но способ доставки ему, видите ли не понравился. А мое мнение — подарили, так оприходуй и радуйся заботе друзей, так нет. Он возмущаться стал. Совсем переменился Гуннар, как мы от отца его сбежали.
— Ага, — согласился Лотти, вернув кувшин на стол и отер усы, — Как девка стал. Бабу пожалел. А раньше каким был? — и Лотти вопросительно уставился на Торстена, — Как набег, так половина девок все его, а сейчас с одной справится не может. Жалеет. Может еще и женится на рыжей своей, вместо княжны! — и мужчина засмеялся. Затем неловко дернул ногой и смех стих, сменившись протяжным стоном.
— Будь неладен этот посол! — прошипел он, потянувшись к ране.
— Жаль, что не пришил ты его, — посетовал Торстен.