Через несколько дней всех, кто был на холме, перевели в другую дивизию, в армию генерала Раддиса, и они отправились на Запад. Там планировалась какая-то крупная операция. Роту капитана Джанояна, в которой служил Михей, сохранили, пополнив состав. Теперь взвод Каримова был полностью укомплектован. На войну впервые прибыли выпускники школы Солярис – новобранцы без опыта.

Михей приобрел себе нанту. Джамаль посоветовал ему сразу же установить голосовые команды на самые необходимые в бою инструменты: нож, штык и щит. Каримов занимался «воспитанием» новичков, чтобы те не погибли в первом же бою. А бой, по слухам, предстоял уже на днях. Новой целью генерала Раддиса был крупный город в двадцати километрах к Северу. Армия, наконец, получила установки залпового огня, зенитные комплексы способные уничтожать снаряды вражеской артиллерии, машины поддержки танков, и БМП.

Время наступления держалось в секрете, и солдаты коротали дни в тяжелом ожидании, готовые в любую минуту подняться и идти в бой.

Дивизия располагалась во второй линии обороны, на широкой равнине окруженной лесами. По сравнению с тем шахтерским городком, и, тем более, с той высотой, где Михей ночевал еще неделю назад, условия здесь были просто царские. Отдельная палатка на каждый взвод, мягкие надувные матрасы, по две душевые кабинки на роту, и комфортабельные биотуалеты. О чем еще можно мечтать?

Михей растянулся на своем матрасе, и лениво изучал руководство по тактике, в котором появились кое-какие обновления. На видео крепкий лысоватый мужчина средних лет, щедро подкрепляя слова жестами, спокойным голосом рассказывал, как лучше всего убивать арахноидов. Раньше самым эффективным способом считался выстрел в грудь, так как это - самая открытая часть тела. Но в тоже время она и самая защищенная. Стандартный винтовочный патрон калибра 5,56 не мог пробить экзо скелет треонца в области груди уже с расстояния двухсот метров. К тому же, треонцы использовали доспехи из неизвестного сверхпрочного сплава. На расстоянии в сто метров такую броню можно было пробить только стрельбой в режиме «Экстра». Но даже тогда арахноид может оставаться в живых и продолжать драться еще довольно долго. Все дело в том, что в груди у него находится только малое сердце, без которого он вполне может обойтись какое-то время, желудок и часть кишечника. Тогда как большое сердце, легкие и другие, жизненно важные органы находятся в брюшке, которое остается скрытым, когда арахноид повернут в профиль.

Самым слабым местом оставалась, естественно, голова. Однако в нее было труднее попасть, к тому же она часто была защищена шлемом. Были случаи, когда одиночное попадание в голову, не убивало треонцев. Они переставали что-либо соображать, ничего не видели и не слышали. Сохранялись только моторные функции. При этом они беспорядочно метались из стороны в сторону, продолжая стрелять или размахивать мечом, часто попадая по своим. Это объяснялось тем, что в теле арахноидов было несколько нервных узлов, которые продолжали функционировать некоторое время даже после смерти мозга, посылая импульсы в конечности.

Теперь руководство рекомендовало, по возможности, обездвижить противника, повредив две-три лапы – тогда он не сможет прыгать - и стрелять либо в голову, либо в зазор между основаниями второй и третьей лапами. Последнее было предпочтительней, так при этом гарантированно поражались сердце и легкие.

– Вам не кажется удивительным, - заговорил вдруг Михей, присев на край матраса. – Как две инопланетные расы могут быть так похожи друг на друга?

– Хэх, слышь, Джамаль, - ухмыльнулся Страйкер, лежа на своем матрасе, - Михей говорит, мы похожи на гребаных пауков.

– Да я не об этом, - попытался объяснить Михей. – Подумайте, при всех внешних отличиях их образ жизни поразительно похож на наш. Они строят дома из кирпича, бетонных панелей и блоков, там есть окна, двери, они отделяют комнаты перегородками. Они обустраивают там свой быт, там есть кухня, спальня, столовая. Они, так же, как и мы, ведут сельское хозяйство, заводят домашних животных, высаживают поля какими-то своими культурами. Они добывают полезные ископаемые, те же самые, что и мы, нефть, уголь, газ. Они используют пороховое оружие, каким пользовались мы еще всего пятьдесят лет назад, и носят металлические доспехи, как и мы пару веков назад. Это просто не укладывается у меня в голове. Ну, я к тому, что они же даже не гуманоиды.

– А я вот не удивляюсь, - сказал Страйкер. – Законы физики везде одни и те же. Химия там, таблица Менделеева. И чтобы появилась жизнь должно сойтись дохерища факторов. А раз изначально у нас условия похожи, то и пути развития не сильно отличаются.

– Ну ты задвинул, профессор, - усмехнулся Джамаль.

– Да, - согласился Михей, - но откуда нам знать, какие именно факторы повлияли на ее развитие. Ведь разумная жизнь появилась здесь в совершенном ином виде. Арахноиды. Как не похожи они на нас. Как, должна была отличаться их жизнь от жизни наших предков. А в итоге, сегодня общего у нас больше, чем различий. Это и не укладывается в голове.

– Ну, сегодня – да, - заметил Страйкер. – Но, что если это общее, то, что нас связывает – это просто, как бы, точка пересечения. Не знаю, вроде пересечения двух прямых. Мы развиваемся своим путем, они – своим, вообще не похожим на наш; но в какой-то момент наши пути встречаются, и кажется, что идем мы в одном направлении. Но пройдет какое-то время, сто-двести лет, и наши пути снова разойдутся. Они продолжат идти своей дорогой, а мы - своей. Тогда все сходства снова сойдут на нет.

– Теперь уже вряд ли, - ответил Михей. – Мы уже не сможем развиваться независимо, только если не разорвем друг с другом все связи. Или, например, наши пути разойдутся, как ты и сказал, но через какое-то время встретятся снова, а затем снова разойдутся, и снова встретятся. И такие точки пересечения будут возникать все чаще и чаще, пока, наконец, наши пути не соединятся в одну линию.