Наступила тишина, прерываемая лишь ровным дыханием Страйкера и далеким криком какого-то животного. В бледно голубом небе виднелся, повернутый рожками вверх, розоватый полумесяц одной из лун.

– Похоже, многие тут из-за меня, - вздохнул Михей.

– Да нет. Многие только тут про тебя и узнали. Но твоя история всех за душу берет. Это факт.

– Значит, пусть Алмаев и дальше командует своим взводом, - он вопросительно посмотрел на Страйкера. Тот, молча, моргнул.

На следующий день, пользуясь свободной минуткой, Михей копался в ИБД - информационной базе данных. В ней имелась почта, через которую можно было написать письмо домой; лента новостей с заметками об успехах армии; небольшая библиотека с полезной информацией, в основном касательно треонцев: анатомия, вооружение, тактика и тому подобное. Кроме того, было там и некое подобие форума, на котором солдаты могли общаться друг с другом и обмениваться опытом. Он тщательно модерировался, все неинформативные записи периодически удалялись, сохранялись только действительно полезные сообщения. Особенно ценные и значительные иногда объединялись в статью, и заносились в библиотеку. По-быстрому пробежавшись глазами по библиотеке и форуму, Михей не нашел ничего, что ему не рассказывали в учебке.

Лента новостей оказалась более интересной. Последняя заметка была датирована вчерашним днем, и говорилось в ней о некоем рядовом Года, который в одиночку удерживал высоту два часа против целой вражеской роты. Следующую новость Михей прочитать не успел – рядом подсел Джамаль. Он положил свой пулемет на колени. За спиной у него висела на ремне странного вида винтовка.

Джамаль был одним из немногих, чьи сила, масса, и габариты позволяли эффективно пользоваться треонским оружием. К тому же, как Михей позже узнал, у него были бионические протезы рук, которые не знали боли и усталости. Очень полезное для пулеметчика качество. Однажды Джамаль подобрал относительно компактную треонскую винтовку. Модель была довольно популярная, и найти патроны к ней не составляло труда. Местные умельцы из тех-обеспечения заменили приклад и рукоять на более удобные для человека, установили оптический целеуказатель, гироскопические стабилизаторы, и гасители отдачи. Теперь Джамаль всегда носил эту винтовку с собой в качестве резервного оружия.

– Йо! – поприветствовал он своим тяжелым басом.
– Как сам?

– Нормально, - сказал Михей, закрыв виртуальный экран. – А ты?

– Все ништяк, - улыбнулся Джамаль, обнажив ровные белоснежные зубы.

Михей почувствовал себя ребенком рядом с этим двухметровым гигантом. Тот достал из нагрудного кармана тонкую самокрутку, и стал катать ее между пальцами.

– Курнешь? – Спросил он, протягивая папиросу.

– Что это? – Спросил Михей, покосившись на нее.

– Горлодерка, - ответил великан, как бы удивившись, что кто-то может не знать таких элементарных вещей.

– Что за горлодерка?

Джамаль зажал папиросу губами и приложил к кончику электрический прикуриватель – вырезанную из кости обезьянку с выпяченным задом, который вдруг раскалился докрасна. Закрученный спиралью кончик полыхнул и погас. Джамаль несколько раз затянулся, раскуривая косяк, и снова протянул его Михею. Михей сделал затяжку и раскашлялся.

– Вот поэтому «горлодерка», - усмехнулся Джамаль. – Кое-кто из любителей табачка стал пробовать местные травы и сорняки, и нашел горлодерку, треонский табак.

Михей вернул ему папиросу, тот с наслаждением вдохнул горьковатый дым.

– Успокаивает нервы.

– Да я вообще-то не курю, - сказал Михей, вытирая выступившие слезы.

– Дело твое, - пожал плечами Джамаль. – Где служил раньше?

– Алжир, - коротко ответил Михей.

Великан вытянул пухлые губы, то ли от удивления, то ли просто выпуская струю дыма.

– И я там был. Сопротивление?

– Правительство.

– По разные стороны, значит. Хорошо, что не пересеклись.

– Почему? – Михей посмотрел на него.

– Сам как думаешь? – вместо ответа спросил Джамаль и встал, подняв пулемет одной рукой. – Я за водой, пойдешь со мной?

– Нет, - покачал головой Михей.

Джамаль, молча взвалил пулемет на плечо и зашагал по улице.

Михей взглянул вслед великану. Он шел легкой походкой, слегка раскачиваясь, размахивая руками, и, кажется, напевал какую-то песню. Тут взгляд Михея зацепился за что-то, что вновь вызвало у него то странное чувство, которое он испытал в день прибытия. Блеклая выцветшая табличка на торце соседнего дома. Ровный ряд треонских иероглифов, похожих на корейские с их кругляшками. Но Михей вдруг осознал, что видит не просто закорючки, а уверенно читает «Улица шахтера Гаматару».

Он сплюнул. «Да что со мной происходит?!»

Михей пошел по городу, выискивая таблички с названиями улиц, вывески магазинов, листовки с объявлениями. «Улица металлистов», «Продуктовая лавка», «Улица Большая Крайняя», «Продается шкаф. Обращаться по адресу…». Он мог прочесть почти все, лишь малая часть иероглифов оставалась не понятной. Сделав небольшой круг по поселку, Михей вернулся назад к дому, и взбежал наверх, в комнату своего взвода. Там, на невысокой тумбе с ящиком, лежала стопка тоненьких книг. Их использовали, чтобы разжигать огонь по вечерам. Михей схватил первую попавшуюся и прочитал «Черный цветок или повесть о Гагерианских разбойниках». Следующую. «Загадки истории. Тайна Тротейма Миротворца». Следующую. «Каджарбан. Поэмы». Михей пролистал несколько страниц, и пробежал глазами по тексту. Не все иероглифы он смог прочесть, но смысл написанного был примерно ясен. В поэме говорилось о молодом офицере из бедной семьи, влюбленном в уже немолодую графиню.

Михей отбросил книгу и замер. Пол под ногами закружился. Книги спровоцировали серию видений. Михей будто оказался окружен несколькими телевизорами, настроенными на разные каналы. Какие-то события, лица, реплики. Каждая картинка несла свою эмоциональную нагрузку: радость, волнение, разочарование, восторг. Михей закрыл глаза и попытался отбросить все мысли, сконцентрировавшись на чем-то приятном, на чем-то родном. Мирослава. Он вызвал в сознании ее образ, и все вдруг закончилось. Михей стоял один в комнате, склонившись над стопкой книг, опершись на тумбу. Он выпрямился и нервно усмехнулся.