– Ты жил в моем доме в детстве, – продолжал Маркус, а у меня челюсть упала на колени. Я этого не знала. Черт, да я, оказывается, вообще мало что знала о своей семье. – Расслабься, я не злюсь на вас, людей. Вы просто стараетесь уберечь свой мир. Но ты же, Николай, понимаешь, что какие бы вы усилия не прилагали, вы не сможете удержать Машу. Создатель любил свое творенье больше всех остальных, и в ее руках непостижимая Сила. Людям не удержать ее и тем более не в силах ею управлять.

Я уставилась во все глаза на Маркуса, потом на отца. По спине бегали уже не мурашки от страха, о нет, думаю целые скорпионы впрыскивали мне под кожу зачатки паники.

– Объясните мне, – тихо произнесла я. – Черт возьми, расскажите мне уже все! – Голос сорвался на крик.

Мужчины, наконец, посмотрели на меня.

– Николай, расскажи ей все. Она давно уже должна это знать. – Маркус недовольно посмотрел на отца.

– Что я должна знать? Папа? – Я начала задыхаться от приступа паники.

– Дыши глубже, Маша. – Маркус посмотрел на меня своими фантастическими глазами, и в них отразилось сожаление. Я заметила, как он сжал руками подлокотники кресла, удерживая себя от желания подняться. Он хотел уйти? Или подойти ко мне? Я наверняка выгляжу как человек, которого вот-вот хватит сердечный приступ, Поскольку не могу уже выносить недосказанность вокруг меня, все эти тайны, покрытые мраком. Отец развернулся всем корпусом ко мне и тяжело вздохнул.

– Машенька, я должен быть тебе рассказать еще в детстве, когда мы с тобой изучали экзорцизм, но решил продлить твое счастливое детство.

Из меня вырвался нервный смешок. Чего-чего, а уж мое счастливое детство закончилось, когда дорогой папа, засадил меня за старинные учебники с заклинаниями.

– Я хотел поведать тайну твоего рождения, когда ты изгонишь первого демона. – Он замялся, а я заерзала на месте.– Но Силы в тебе не было. И я решил все утаить, считая, что ты не та, в чьем поколении пробудится столь ужасающая мощь.

– Что с моим рождением? – Паника вновь подобралась к горлу, перехватывая дыхание.– Папа, пожалуйста, не тяни.

Он вновь вздохнул. Маркус в нетерпении начал стучать пальцами по подлокотнику кресла.

– Машенька, я твой не генетический отец.

– Что?! Что… что это значит? А кто мой отец?

Я в панике посмотрела на Маркуса. Тот опустил взгляд, вдруг заинтересовавшись ковром.

– Папа? – Я перевела взгляд.

– Начну сначала. Создатель создал мир, создал ангелов и первородных демонов, когда те пали. И как у всех живых сущностей, у него были фавориты. Те творения, к кому он проявлял больше своего внимания и любви, к таким относились и люди, но потом он нас оставил, вверив свою власть другим богам. Но и среди первородных демонов у Создателя была любимица. Демонесса Касикандриэра. Она была любимым ангелом, как и Люцифер. Но они пали, как и многие ангелы, став демонами Преисподней. Но Касикандриэра не осталась в Аду. Вечная борьба добра и зла ее никогда не интересовала. Демонесса была сильна. Сила, что наделил ее Создатель, так велика, что она способна уничтожить Небеса и Ад, она может истребить все человечество, все миры.

Я нахмурилась, пытаясь понять, при чем здесь Касикандриэра. Помню, что читала о ней в тех старинных книгах, что давал мне отец. Но все никак не могла сообразить, к чему он клонит.

– Покинув Ад, Касикандриэра жила среди людей. Поскольку Создатель ушел, а новым Богам не было до нее дела, демонесса умело скрывалась от демонов и ангелов. По природе своей она была жалостливой и сострадательной в отличие от всех первородных демонов и демонесс. И она была самой красивой сущностью всех миров. Люцифер предложил ей стать его женой до того, как ею стала Лилит. Касикандриэра отказалась. Она жила в смертном мире и любила смертного мужчину, родила от него дочь. Люцифер узнал об этом и погубил демонессу и ее мужчину. Но свою дочь Касикандриэра успела надежно спрятать, одарив своей Силой. Девочка росла в мире людей и не подозревала, на что способна. Так сменилось много поколений с тех давних времен. Но родословная Касикандриэры сохранилась, ведь ее дочь родила дочь, а та, в свою очередь, свою дочь. И так из поколения в поколения рождались девочки, неся в себе скрытый потенциал Великой Силы. Но те девочки были смертными и не проявляли способностей.

Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, когда я поняла, что отец хотел мне сказать.

– Твоих родителей убили демоны. Но это получилось случайно. Мы тогда изгоняли трех демонов, и один из них пробрался в ваш дом, убегая от нас. Когда с ним было покончено, я нашел тебя, совсем еще кроху. Ты была испугана и забилась под кровать. Я забрал тебя домой и сделал своей дочерью. Когда Орден Экзорцистов увидел тебя, то сразу понял, кто ты, поскольку следил за тобой и твоим домом. Поколение за поколением мы приглядывали за наследницами Касикандриэры. Эту работу на Орден возложили Неприкаянные еще в давние времена, чтобы скрыть этот род от посягательства демонов. Так что ты, Машенька прямой потомок демонессы Касикандриэры и носитель ее Силы, и именно в тебе эта Сила пробуждается.

Мое сердце остановилось. Не было мыслей. Не было никаких эмоций. Я была пуста. Как будто никогда себя не знала. И только сейчас начинала собираться по кусочкам. Я посмотрела на Маркуса, и встретила с взглядом ярких зеленых глаз. Мы смотрели друг на друга, а отец продолжал говорить.

– Потому-то за тобой и охотятся демоны. Они желают переманить тебя к себе всеми возможными способами, дабы развязать войну и хаос. Ведь ты, моя драгоценная, абсолютное оружие. Когда Сила полностью пробудится, в твоей власти будет разрушить Небеса и любой из всех миров. А это то, чего так хотят демоны.

Отец замолчал. А я продолжала смотреть на Маркуса, на лице которого было написано волнение. И я чувствовала, что он хочет кинуться ко мне и обнять. Это странно? Но я каким-то образом чувствовала это и хотела того же. Неожиданная правда открылась мне, и в несколько минут вдруг отец стал мне не отцом, а мама… Теперь я понимала ее холодность ко мне. Она любила родную дочь. Но тем не менее я знала, что и меня она любила. Пусть не так, как Свету.

Отец поднялся с кресла и сделал пару шагов в мою сторону, но остановился. На его лице появилась неловкость. И это впервые. Папа всегда был уверен в себе и грозен. А сейчас он явно не знал, как правильно поступить.