Я взглянула на него.

– Знакомого, старого знакомого. – Я быстро зашагала в направлении дома.

Маркус некоторое время смотрел по сторонам, а потом догнал меня.

Подходя к невысокой деревянной изгороди, я заметила маму, срывавшую цветы возле дома. От вида родного лица по всему телу разлилась теплая волна. Волна радости. Я бегом домчалась до нее и повисла на шее. Мама выглядела ошарашенной, но постепенно ее лицо приняло радушный вид. Она крепко обняла меня, все еще держа в одной руке букет цветов.

– Я соскучилась, мам,– произнесла, отпустив ее. – И принесла яблочный пирог. Твой любимый.

Мама улыбнулась еще шире. Все-таки она была рада меня видеть. Мы обменялись еще несколькими теплыми фразами.

– На днях заходила Валя, спрашивала о тебе, – мама пожала узкими плечами, – я ничего не могла ей рассказать. Может быть, вам стоит увидеться. Как ты?

– Нормально. – Я отогнала ноющее чувство обратно в дальний угол души. – Мне захотелось увидеть тебя и папу. Кстати, он приехал? Мне нужно с ним поговорить?

– Да, вчера вечером. Я его отправила в пекарню, странно, что вы с ним не встретились.

Ее слова заставили вспомнить о Маркусе. Меня взволновало возращение домой, пусть хоть ненадолго, но я совсем забыла, что он не может переступить порог калитки без моего приглашения. Только хотела обернуться к нему, как услышала такой родной голос.

– Маркус.

Я повернулась. Возле него стоял отец, одетый в футболку-поло и широкие брюки, и пристально смотрел на гостя, намереваясь прожечь дыру в его напряженном лице. Во мне пронеслись странные мысли и эмоции. Вот бы вернуться на несколько лет назад. Когда я была еще подростком, а папа… Папа всегда был грозным. Хоть я и была несносным ребенком, чудом находившим неприятности, но мне никогда не приходилось плакаться родителям в жилетку из-за несчастной амурной истории. Это была прерогатива Светы. Она всегда была очень влюбчивой. Но сейчас бы я была не против, чтобы отец надавал подзатыльников тому, кто разбил мне сердце. Наивные детские фантазии, видимо, я еще ни на йоту не повзрослела. А может быть, во мне пробудилось ощущение недолюбви родителей, ведь отец часто уезжал и, как правило, учил меня экзорцизму, когда был дома, а мама… Мама всегда больше любила Свету. Не очень приятные воспоминания. И ноющая рана от потери сестры.

Я медленно направилась в сторону мужчин. Маркус кратко поздоровался с отцом, но больше не проронил ни слова. Я на секунду остановилась возле открытой калитки, а потом крепко обняла папу. Он выдохнул, сжав меня в объятиях.

– Я скучала, – слетело у меня с губ.

– Я тоже, Машенька, – тихо прошептал отец и отпустил меня. – Давайте пройдем в дом. Нам есть о чем поговорить. – Последнее предложение он произнес, в упор глядя на Маркуса. – Идемте.

Папа пропустил меня вперед и пошел следом. Я оглянулась на Маркуса. Тот шел следом с еще более непроницаемым лицом. Отец вручил маме пакет с еще одним пирогом и свежей рыбой.

– Я зашел к Петру. Надеюсь, ты побалуешь нас сегодня вкусной рыбкой. – Отец улыбнулся и только потом мы вошли в дом.

Я не так давно была здесь, но, переступив порог, ощутила себя чужой в этом старинном доме. Это было неприятное чувство. Ведь здесь я родилась и выросла. А теперь… Теперь стены родного дома как будто выдавливали меня наружу. Мужчины прошли в отцовский кабинет, я же задержалась в гостиной, пытаясь понять, в какой именно момент моей жизни все так круто изменилось. Когда я переехала в дом Некроманта? Когда подписала сделку с ним? Или когда Света умерла? Или когда выяснилось, что во мне нет Силы, которую так от меня ожидали, вложив немало усилий в мое обучение? А может, когда я появилась на этот свет?

Стало совсем неуютно, и я поспешила нагнать мужчин. Отец сидел в своем кресле за громоздким столом, Маркус – по другую сторону. Я плюхнулась в кресло возле двери, услышав лишь часть их разговора.

– …Беспорядки возобновятся, Николай. Я уничтожил демонов, но не их главаря.

– Не понимаю, почему они так усердно охотятся за ней. – Отец странно покосился на меня. – Я не мог так ошибиться.

Маркус пристально смотрел на него и несколько секунд хранил молчание.

– Сила пробуждается в ней.

– Что?! – одновременно воскликнули я и отец, только на меня никто не обратил внимания, как будто меня здесь не было.

– Почему ты в этом уверен? Я не чувствую изменений.

– Каких изменений? – Мой вопрос опять потонул в воздухе комнаты.

– Я видел это. В Маше сосредоточена огромная мощь. Это точно она. Раз уж пробуждается ее Сила, значит, на нее будет охота. И ее уже развязали демоны. Правда, не знаю, как они узнали о ней до пробуждения. Ваш Орден что-нибудь знает об этом? Они знали, что в этом поколении будет пробуждение?

– Ты живешь целую вечность, Маркус, – папа невесело засмеялся, – неужели не знаешь?

Некромант пожал плечом, откинувшись на спинку кресла.

– Я воин и никогда не интересовался политикой миров. И в Межмирье я не частый гость, ты прекрасно знаешь об этом.

– Но ты не всегда жил в своем доме.

– Да, мне нужно было исчезнуть на пару десятков лет, но я смотрю, Орден Экзорцистов воспользовался этим, поселившись в моем доме. – Теперь усмехнулся Маркус.

– Пап, что это значит? – Стало не по себе. Но отец не ответил, даже не посмотрел в мою сторону.