Она обернулась монстру вслед. И увидела, как он медленно исчезает под землёй. Поражённая таким зрелищем, она, от любопытства даже забыв страх, сделала несколько шагов ему вслед.

Рудокоп буквально проваливался под землю, но проваливался очень медленно. А вместе с ним проваливалась и огромная часть земли.

Подбежавшая Дина прижалась к ней, и, обнявшись, они вместе смотрели, как плато, по которому они прошли несколько километров, и с которого, слава богу, недавно сошли, переворачивалось, как огромный диск на шарнирах. Вот почему снаружи на нём не было ни земли, ни травы.

Теперь сверху были не камни, а башни и стены. Белые мраморные дороги шли вдоль каменных стен, уводя вглубь. Рудокоп исчез то ли в этих стенах, то ли где-то гораздо глубже.

Возможно, это было приглашением туда войти? Точно так же, как та дорога, что видели они тогда у огня. Ни у Насти, ни у Дины, ни одна нога не поднималась, чтобы сделать шаг в лабиринты Города. Подожди-ка, а белые?

— Они, кажется, исчезли, когда появился Рудокоп, — неуверенно предположила Дина. Настя тоже была слишком занята Рудокопом, чтобы заметить, что произошло.

— Что ты собиралась достать из рюкзака? — спросила Настя, чтобы поговорить о чём-то более нейтральном.

— Телефон, — сказала Дина. Как хорошо, что Настя не видит, как она покраснела. — Хотела сделать фотки. Глупо, конечно. Но что я могла сделать? Может, мы отсюда не выберемся. Но если выберемся, это будет нечто!

— То есть, ты собиралась заснять, как Рудокоп выворачивает меня наизнанку?

— А… Рудокоп выворачивает людей наизнанку?

— Нет. То есть… Откуда я знаю?

— В какой-то момент мне показалось, что он показывает тебя путь, — сказала Дина.

Они переговаривались, не глядя друг на друга, все еще не в силах оторвать взгляд от открывающейся перед ними картины. Уходящие вдаль белые мраморные дороги, манящие огоньки.

— Думаешь, он так отдаёт это своё «Я должен»?

Плато, чуть качнувшись, начало переворачиваться снова. Дверь в подземелья Забытого Города закрывалась.

— Думаю, Булыжечник увёз Чета туда, в Лабиринты. Надо было идти, — сказала, Дина, когда стало, наконец, понятно, что пойти уже не получится.

Влад и Легенда о восьми сестрах

— Послушай, Влад, — Орельев выслушал Влада весьма внимательно и ни разу не перебил, что, судя по его лицу, стоило ему немало усилий. — Как человек, которому ты платишь, я, конечно, сохраню лояльность и сделаю вид, что этого разговора между нами не было.

Но как лицо официальное, я хочу тебе заметить, что-то, что ты называешь «сектой» на самом деле лицензированная медицинская организация. И ваши с Матвеем попытки каким-то образом влезть внутрь их процессов являются нарушением прав частной и интеллектуальной собственности и промышленным шпионажем.

— Медицинская? И что же они делают? Пересадки органов?

— Помогают женщинам забеременеть. Святое дело! Методы не стандартные, но показываемая ими эффективность бьёт рекорды. Один из основных налогоплательщиков региона, между прочим.

Влад пораженно замолчал. Как Матвею удалось убедить его в этой хрени, которую он только что, чуть ли руками не размахивая, пытался донести Орельеву? Он же тут крестовый поход против ведьм собирался устроить, а они, оказывается, налоги платят.

— Так давай влезем туда официально, — предложил, тем не менее, он. — Проверим аккуратненько. Сделай ордер.

— Ох уж мне эти горячие московские парни. Им надо — вынь да положь, — Антон не сводил с него глаз. Ну конечно. Он же еще с первого раза подозревает его в невменяемости. — На каком основании ордер? Что, кроме поразительной мысли, что девушек там никто не считает, ты можешь им предъявить? Анна когда-нибудь говорила о Клинике Авроры? Думала о зачатии детей необычным образом? У нее вообще были проблемы с зачатием? Она хотя бы детей-то хотела?

Влад начал спешно вспоминать, что когда-либо слышал от Анны о детях. Что-то она, несомненно, о них говорила, но что? Как и у большинства мужчин, его мозг отключался в подобные моменты.

— Нет. Я не помню. Но, если нужно, я могу вспомнить что угодно.

— Не стоит. Я туда не полезу, и не проси. С тобой мы неделю как знакомы, а с этим людьми мне ещё жить.

Впрочем, проверить версию о «никто их не считает», Орельев, к удивлению Влада, согласился. Видимо, просто для того, чтобы уесть задирающего нос московского умника. Он даже заявил, что это — легче лёгкого.

— Считает, дорогой Влад, считает, — говорил Орельев, набирая номер приятеля, — Алло. Это заповедник?