— Что так? — повернул ко мне лицо князь.

— Геройства мало самому погибнуть, надо врага убить и самому в живых остаться…

— Верно, верно, Нинель Иванович… Разные мы, они и мы…

Проговорил Александр Владимирович и дальше что-то по-японски читать продолжил. Что — неизвестно. Переводом он больше нас не порадовал.

Ущерб от японской атаки оказался совсем незначительным. Три своих самолета и находящихся в них ниппонцы разменяли на сгоревшую машину медицинского пункта батальона, заклинившую башню и погнутый ствол нашего танка. Да, расшиб ещё голову механик-водитель, но медицинский персонал из санитарного транспорта не пострадал и его со всем старанием, а так же умением, перевязали.

— Чалма! — скалил зубы чумазик указывая на свою голову.

— Чепец, — поправил его на автомате я. Название этой повязки на голове мне ещё в школе ротных фельдшеров намертво в голову вбили.

— По машинам! — ударило по ушам.

Что, орать-то так? Спокойно сказать нельзя?

У меня после этого налета что-то голова разболелась. Опять контузии о себе напомнили.

— По машинам!

Князь тоже поморщился. Не любил он, когда так орут.

Минута-другая и наша колонна тронулась.

Через полчаса движения где-то вдали я услышал гул перестрелки. Не только из стрелкового оружия кто-то души на небо отправлял, ещё и артиллерия, а возможно и танки в этом деле участвовали.

Князь нахмурился. Водитель же автобуса происходящее даже прокомментировал.

— А, говорили, что тут уж чисто…

Сказал боец и голову в плечи втянул. То ли страшно ему стало, то ли ещё что.

Александр Владимирович свёл брови.

— Врут, сукины дети… Знал бы, не потащил вас всех сюда…

Сидящие в автобусе притихли. Гражданские специалисты до конца не понимали, что происходит, а военные — напряглись. Исход любого боя предугадать трудно. Всякое бывает…

Громыхает… Причем, всё сильнее и сильнее.

Это — плохо. Бой куда-то в нашу сторону сдвигается.

Ещё и ничего не видно. Мы сейчас едем по дороге, справа и слева от которой растет гаолян. Что-то его не убрали, или — ещё рано? Я в этом самом гаоляне не разбираюсь. Единственное, что знаю, тут, в Маньчжурии, из него водку делают. Пробовал я такую… Воспоминания об этом остались не самые приятные. Голова утром сильно болела, а кроме того ещё и подташнивало. Один только раз я этот местный напиток и попробовал, а больше решил над своим организмом экспериментов не устраивать.

— Остановимся, Александр Владимирович?

Князь у нас за старшего. Как он скажет — так и будет.

Молчит князенька — думает. Что тут долго размышлять — лучше вообще вернуться. Кто-то отрапортовал о великих победах, а мы в пекло и премся…

Тут из гаоляна на обочину выскочил японский солдат с шестом. К концу его какой-то сверток был примотан. Им он и ткнул в идущий впереди нашего автобуса автомобиль с солдатами.

Рвануло после этого здорово.

Так, а если бы в нас он тыкнул?

Додумать, что бы случилось, мне не дали.

— Выходим! — крикнул князь.

Александр Владимирович вскочил со своего места и по проходу между сиденьями бросился к водителю.

— Стой! Двери открой!

Солдата за рулем нашего автобуса и не надо было просить остановиться — он сам уже сообразил это сделать. Впереди нас на дороге, горело то, что теперь осталось от грузовика. Не в пламя же нам переться.

— Быстрее! Быстрее! Быстрее! — торопил пассажиров автобуса князь.

Я заспешил к выходу.

При этом ещё и коленом ударился о сиденье, что стояло в салоне впереди меня. Так и случается, если не смотреть куда шагаешь — всё моё внимание сейчас было на гаолян обращено, не выбегает ли из него кто к нашему автобусу.

Устроили нам японцы передвижное минное поле…

Этот солдат, который взорвал автомобиль с нашими бойцами, один больше вреда принёс чем три самолета с камикадзе. Сам он погиб, но и с собой многих на тот свет утащил…

Князь, я и половина пассажиров автобуса уже снаружи были, когда очередной смертник взорвал идущий перед горящим автомобилем танк.

Почти одновременно с этим в хвосте колонны тоже что-то взорвалось. Что, мне видно не было. Дорога только-только сделала поворот и конец колонны был скрыт от моих глаз.

Мля!!!

Прямо напротив меня через гаолян к дороге торопился японец в военной форме. Запнулся он где-то, или ещё по какой-то причине от своих сослуживцев-живых мин отстал, но те уже на мелкие кусочки сами себя разорвали, а он ещё долг токкотай не исполнил.

Токкотай…

Сегодня утром я бы его назвал камикадзе, но у каменного дома, где на нас три самолета спикировали, Александр Владимирович все точечки над «и» расставил, уменьшил глубину невежества окружающих. Моего в том числе.