— Нет. Я просто не хочу, чтобы другие знали... — Я делаю паузу, а затем поднимаю подбородок. — Я живу с Домиником уже больше месяца.

У нее отвисает челюсть.

— Доминик? Это мистер Де Лука?

— Да, — шиплю я. — Мы вроде как вместе.

— Подожди. — Она вскидывает руку вверх. — Ты трахаешь нашего босса целый месяц и не сказала мне? А теперь ты говоришь, что ты его девушка?

Ее лицо представляет собой нечто среднее между шоком и обидой, из-за того, что я позволила ей узнать об этом позже.

— Я знаю, это безумие, и мы полные противоположности, но каким-то образом мы работаем вместе. Он так мил со мной, и мне действительно нравится быть с ним.

Один уголок ее рта растягивается в ухмылке.

— О, Боже мой. Ты влюблена в него.

Я открываю рот, чтобы отрицать это, но быстро закрываю, потому что разве я не влюблена в него? Я думаю только о нем, и мне нравится быть с ним. Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Как будто он готов сжечь весь мир ради меня, если понадобится.

— Посмотрите на эту улыбку. Ты точно влюблена. Ни хрена себе. Я не могу в это поверить.

— Я тоже не могу в это поверить, — признаюсь я. — Он не тот тип мужчины, с которым я планировала остепениться, но, возможно, я действительно влюбилась впервые в жизни.

Она обнимает меня.

— Я так рада за тебя, Фиона. Ты уже сказала ему о своих чувствах?

Я отстраняюсь.

— Пока нет, но скажу, когда придет время.

— И сегодня вечером посреди стриптиз-клуба — не лучшее время для признаний в любви и привязанности. — Она хихикает. — Пойдем. Давай закончим готовиться. Эта частная вечеринка сегодня вечером, вероятно, принесет нам большие деньги. Мужчины, снимающие это место для мальчишника, — все молодые, профессиональные, горячие типы, которые любят разбрасываться деньгами. Нам вот-вот заплатят!

Я смеюсь, когда она берет меня за руку и ведет обратно в гримерку.

***

Эмми была права. Эти парни любят хвастаться своими деньгами. Вместо обычных единиц и пятерок, которыми разбрасываются повсюду, везде летают двадцатки. По меньшей мере триста человек посещают это частное мероприятие, и, что удивительно, здесь есть даже несколько дам. Очень необычно, чтобы мальчишник был таким масштабным... и сочетался с девичником, но, по-видимому, невеста бисексуальна и также наслаждается видом красивых женщин.

Я всю ночь надрывала задницу, подавая напитки, потому что это открытый бар, и эта толпа рассыпается в комплиментах в адрес будущих жениха и невесты. Даже Доминик стоит за стойкой и помогает Брауну смешивать напитки, в то время как Никита помогает их подавать. Это в значительной степени командная работа.

Когда я направляюсь обратно в бар, Никита догоняет меня.

— Ты можешь прикрыть меня на минутку? Мне нужно сходить в туалет.

Я киваю.

— Нет проблем.

Она одаривает меня искренней улыбкой, как будто благодарна, что я согласилась ей помочь, и это первый раз, когда на ее лице появилось какое-то доброе выражение.

— Большое тебе спасибо. Обещаю, я буду быстрой.

Мгновение я смотрю ей вслед и задаюсь вопросом, с какими придурками она работала раньше, если они не могли отпустить ее сходить в туалет.

У меня нет времени долго обдумывать эту мысль, потому что я вижу руку в толпе с ее стороны, машущую мне.

Когда я подхожу к столу и получше разглядываю мужчину, который помахал мне, мой желудок сжимается.

Дерьмо.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо-о-о.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, прежде чем подойти к мужчине, которого я узнала бы, где угодно.

— Я предполагал, что это Вы, — говорит профессор Ки, когда я стою перед ним. — Я не знал, что Вы здесь работаете.

Мои губы кривятся, когда я проглатываю правду. Я немного огорчена, что мой нынешний профессор западной философии в колледже только что заметил меня работающей в стрип-клубе в сомнительной униформе. С профессором Ки трудно иметь дело, и у него репутация осла. Он любит доводить любую женщину, которая бросает вызов его философским убеждениям. Известно, что у него своего рода комплекс Бога, потому что он не только верит, что всегда и во всем прав, но и в свои тридцать с небольшим на него не страшно смотреть с его светлыми волосами и точеной линией подбородка. Он напоминает мне белокурого плохого парня из тех фильмов о мальчиках-каратистах восьмидесятых, которые моя мама всегда любила смотреть, когда они шли по кабельному. Только профессор Ки, похоже, не обладает никакими искупительными качествами.

— Что я могу предложить Вам выпить? — спрашиваю я, стараясь, чтобы между нами все было как можно более профессионально, потому что, черт возьми, это очень неловкое положение для меня.

Его глаза медленно блуждают вверх и вниз по моему телу, задержавшись на моей груди немного дольше, чем мне хотелось бы, прежде чем, наконец, вернуться, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ты выйдешь на сцену сегодня вечером?

Я качаю головой.

— Нет. Я всего лишь официант.

Его губы кривятся, прежде чем он прикусывает нижнюю и втягивает ее между зубами.