– Смотри, куда прёшь, дылда! – взвизгнула Марита.

В другой раз я безучастно извинилась бы – как поступала обычно. Проще попросить прощения, чем выслушивать истеричные вопли избалованного подростка. Сейчас я сощурила глаза.

– Повежливее, коротышка.

Мама требовала относиться к Марите как к сестре. Я честно пыталась. Внушала себе, что она младшая, нуждается в защите. Но уже к шести годам Марита прекрасно понимала, кто из нас «доченька», «солнышко» и «ласточка», а к кому относятся сухие «замолчи, уступи, иди в свою комнату». Мама в лучшем случае говорила мне «ты». Марита перебрала все оскорбительные клички, которые по мере её взросления становились более едкими. И только отчим звал меня по имени, сократив его из звучного Аринэлия до ласкового Эля.

– Как ты меня назвала?! – взвилась Марита. – Мама! Элия обзывается!

– Кричи громче, – усмехнулась я. – Она в столовой, там не слышно.

Руки у меня были заняты пакетом с кошачьим кормом и бутылкой с водой, поэтому подвинуть довольно-таки пышную Мариту я не могла. Шагнула вперёд. Наверное, выражение моего лица было далеко от обычной деланой невозмутимости, потому что Марита испугалась всерьёз и заголосила на весь дом:

– Мама-а! Элия спятила!

Откровенное враньё всегда сходило Марите с рук, чем она пользовалась без зазрения совести. При любом раскладе наказывали меня – лишали прогулок и сладкого, заставляли заниматься уборкой и запирали в комнате. Доказывать свою правоту было бессмысленно, жаловаться некому. Бабушки и дедушки, которые могли бы вступиться за внучку, давно растворились в Гармонии. В результате я разлюбила шоколад и конфеты, привыкла к домашней работе и пристрастилась к чтению.

Мама появилась быстро, за ней маячила солидная фигура отчима.

– Немедленно извинись, – сразу бросила мне мама.

– Не собираюсь, – отчеканила я. – Ардо не извиняются.

– Что?.. – ахнула она. – Ну-ка, повтори!

– Ардо не извиняются. Особенно когда извиняться не за что, – я смотрела ей в лицо. – Марита нагрубила первая. Я назвала её коротышкой. Мы в расчёте.

Покашливание отчима заставило маму отмереть.

– Иди к себе в комнату, – ледяным тоном произнесла она.

– Я туда и шла.

– Она меня толкнула! – не преминула соврать Марита.

– Лжёшь, – я с трудом сдерживала гнев. – Никто тебя не толкал. Ты специально встала посреди дороги. Теперь я могу пройти? У меня Кот голодный.

Возможно, если бы Марита в этот момент отступила, ничего бы не случилось. Ей просто стоило промолчать, меня как-нибудь наказали бы, и на этом всё закончилось. Но она рванула в мою комнату и через минуту вытащила упирающегося Кота.

– Роди подарили мне! – торжествующе крикнула Марита. – Он мой, поняла, дылда?

Непривычный к подобному бесцеремонному обращению Кот изловчился и цапнул её за палец. Несильно, но зубы у кошек острые. От неожиданности Марита разжала руки, Кот полетел вниз и распластался на полу.

– Ах ты, дрянь! – Марита занесла ногу для пинка.

Гнев внутри меня взорвался ослепительно яркой вспышкой. Перед глазами полыхнуло зеленью, дом ощутимо качнулся. Словно одна из ночных молний ударила рядом.

– Аааааа! – резанул уши вопль.

Когда зрение восстановилось, первое, что я увидела, – дымящиеся края дыры в полу. Затем – обугленные обои, пятно зелёной копоти на потолке, совершенно белое лицо мамы и потрясённый взгляд отчима. Марита успела отскочить и теперь голосила как резаная.

– Мари, доченька, ты цела?! – мама ощупала её и выплюнула с отвращением: – Проклятая кровь Ардо!

Она обняла Мариту и повела её к лестнице. Напоследок обернулась:

– Грег, пожалуйста. Разберись с этим.

Невероятно, но я не выпустила из рук корм и воду. А единственная мысль, которая билась в моей голове, – это не пострадал ли Кот.

– Эля? – на моё плечо легла ладонь отчима. – С тобой всё хорошо? Голова не кружится?

– Нет, – тихо ответила я. Меня слегка подташнивало, но скорее от испуга. – Грег, ты не видел – Кот убежал?

– Рванул к тебе в комнату, – успокоил меня отчим. – Пойдём, Эля, поговорим. Поставь пакет и бутылку, они, в отличие от кота, никуда не убегут.

Корм и воду я пристроила подальше от дыры. Края перекрытия оплавились и покрылись изумрудно-зелёным налётом. Внизу виднелся ковёр в гостиной и плюшевый подлокотник дивана. Неужели во мне заключена такая сила?!

Отчим привёл меня в свой кабинет, усадил в кресло. Достал из секретера припрятанный графин и плеснул в бокал на полпальца наливки. Вишнёвый аромат поплыл по комнате.

– Тебе не предлагаю, – вздохнул отчим. – Теперь тебе спиртное нельзя. А я, прости, выпью. До сих пор поджилки трясутся.

– Грег, я не хотела, – склонила голову, чтобы спрятать слёзы. – Прости, что чуть не покалечила Мариту и разрушила дом.

– Ну, предположим, небольшая дырка в перекрытии – это не весь дом, – преувеличенно бодро откликнулся он. – Слава Вездесущему, что все остались живы. Пробуждение магии в таком позднем возрасте обычно чревато гораздо более серьёзными последствиями. Бывает, и города палят, вспомни легенду о Керване.