Стук в дверь заставил Астида вздрогнуть. Из-за двери послышался голос Вантада.

– Ваша милость. Вы спите? Не надо ли чего?

Астид не сразу понял, что обращаются к нему. Он слез с кровати и открыл дверь. Трактирщик улыбнулся.

– Я узнать – не надобно ли чего?

Астид молча помотал головой, несмело глядя на Вантада, и внутренне желая, чтобы тот побыстрее ушел.

– Ну, коли так, то и ладно, - трактирщик коснулся ладонью толстого шнура сбоку от двери. – Ежели чего понадобиться, тут вот звоночек имеется.

Астид кивнул и потянул дверь, но потом вспомнил.

– А где илан Гилэстэл?

– Его светлость-то? Так с утра ко двору королевскому отправился. Велел вас блюсти, и, уж не обессудьте, никуда просил вас не ходить.

– Я не пойду, - тихо ответил Астид.

Закрыв дверь, он юркнул в постель, зарывшись в неё, как в нору, и снова уснул.

Гилэстэл вернулся уже в сумерках ивесьма не в духе. Он разбудил Астида, и тот, глядяна хмурое лицо князя, в смятении пытался угадать, чего ему ждать от господина.

– Тут тебе кое-что из одежды, - Гилэсэтл кинул на кровать темный тряпичный узел.

Астид развернул плащ, в который все было завернуто, потрясенно разглядывая подаренные вещи – рубаху с широкими рукавами, черный камзол, замшевые штаны, сапоги на мягкой подошве.

– Есть хочешь?
– спросил Гилэстэл, облокотившись на дверной косяк. Астид неопределенно пожал плечами.

– Идем, составишь мне компанию, - распорядился Гилэстэл, и Астид, как был в ночной рубашке, поплелся за ним.

Князь больше пил, угрюмо разглядывая дно бокала. Астид ел молча и быстро, стараясь не раздражать хозяина. Внезапно Гилэстэл отставил бокал и спросил.

– Сколько тебе лет, Астид?

– Девятнадцать, - с набитым ртом ответил тот.

– А что ты умеешь?

– Что я умею? – Астид недоуменно посмотрел на князя.

– Кроме воровства ножей, что еще ты умеешь?Покажи мне, - и Гилэстэлтребовательно вздернул подбородок.

Астид вытер губы и руки, окинул задумчивым взглядомстол, сосредотачиваясь. Гилэстэл ждал, глядя на сведенные в одну линию брови юноши.

– Я так не могу, - выдохнул Астид, откинувшись на спинку кресла. – Это не всегда получается.

– Почему?

Астид пожал плечами, ссутулившись еще больше.

– Не знаю. Это… это случается само. Когда я злюсь. Или сильно боюсь чего-то.

– Эмоциональный всплеск провоцирует выброс энергии, - качнув головой, пробормотал Гилэстэл себе под нос. И вдруг, изо всей силы влепив Астиду звонкую оплеуху, громко и зло выкрикнул:

– Покажи, что умеешь!!!

Астид упал со стула. Гилэстэл успел заметить вспыхнувшую в его глазах искру. Кувшин, не до конца опустошенный князем, сорвался со стола, описал в воздухе дугу, и разлетелся в черепки, ударившись о стену. Винные потеки образовали на полу алую лужицу. Князь довольно хохотнул - «ага!». А Астид съежился на полу, обхватив голову, в ожидании новых ударов. От тихого прикосновения хозяина его скрутила судорога страха. Гилэстэл склонился над юношей, успокаивающе гладя его по спине, и помогая встать.

– Прости меня, Астид. Я обещал, что никогда тебя не обижу. Но мне нужно было знать. Больше это не повториться. Прости.

Он усадил вздрагивающего Астида на стул и кликнул Вантада, приказав принести еще вина. Приговаривая успокаивающие слова, князь влил в Астида полный бокал красного сайельского. Хмельной румянец скрыл пламенеющий след от удара на лице. Глаза Астида, которые он не смел поднять на князя, были полныстрадания и упрека. Он хотел лишь одного – убежать подальше от того, кому уже начал верить. Гилэстэл, глядя на юношу в упор, и, словно прочитав его мысли, спросил.

– Я разочаровал тебя, не так ли?

Астид нервно дернул шеей, и едва слышно прошептал.

– Отпустите меня. Я больше не хочу…

– Не хочешь? Чего не хочешь? – поднял бровь князь.

– Просто… не хочу…

– Испытывать боль?

– Да.

– И страх?

– Да.

– Так защищайся. Ты ведь уже это сделал однажды.

– Я не могу.

– Можешь. Но боишься. Страх гложет тебя изнутри, связывает и лишает воли. Ты боишься, что причинив кому-то боль, испытаешь в отместку большую. Так?

– Так.

– Не нужно беспокоиться об этом. Ты можешь, и должензащищать себя, свое достоинство. Ты должен перестать быть чьим-то слугой, и стать господином. Прежде всего -своей жизни. Посмотри на меня, Астид. Посмотри сюда.

Юноша несмело поднял голову и в изумлении распахнул глаза. Над раскрытой ладонью Гилэстэла колыхался водяной шар размером с яблоко.

– Как видишь, ты не один такой особенный, - усмехнулся князь,довольный произведенным эффектом. – И я умею управлять своим даром. Ты тоже можешь научиться. Нужно понять только одно – ты особенный. Ты превосходишь остальных во много раз. Они тебе и в подметки не годятся. Они пользовались тобой ипомыкали, надругались над твоей душой и телом. Разве тебе не хочется воздать им сторицей? Не сравняться с ними, нет – превзойти, окинув пренебрежительным взглядом скопище малоумных, злобных, жадных существ, заставить их служить тебе, повинуясь одному твоему взгляду? Я не смогу насильно сделать тебя свободным от твоих страхов. Я могу только помочь тебе. Если же хочешь остаться рабом, я не буду тебе мешать. Только имей в виду – мне не нужен ни раб, ни слуга. Мне нужен друг. Я не могу отпустить тебя по одной причине – я тебе не хозяин, и не в моей воле держать тебя силой. Остаться со мной или уйти – всецело твой выбор, твоя воля. Я уезжаю завтра утром.