— Это что-то очень хорошее. Что-то другое.

Я не знал, как еще описать наши отношения или что там еще было. Нравилась ли мне эта девушка? Да, она была довольно крутая. Хотел ли я увидеть эти изгибы, и какие еще чернила были у нее под этими маленькими майками? Да, черт возьми. Но собирался ли я двигаться дальше? Нет.

Я не собирался облажаться, что бы это ни было, как я делал со всем остальным в моей жизни.

— По крайней мере, у тебя хоть что-то есть. Это лучше, чем я ожидал от тебя. Я не знал, что получу, войдя сюда, но был действительно счастлив увидеть девушку и кота.

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда зачем ты пришел сюда? Ты мог пойти к Трэю, или к маме с папой, или, черт возьми, сказать Рони, чтобы она убралась на некоторое время.

Он положил вилку и посмотрел на меня. Его лицо не выражало эмоций.

— Потому что я подумал, что нам обоим не помешает помощь, и, возможно, мне нужно что-то другое. Я приехал не для того, чтобы увидеть счастливую беременную пару или справиться с гневом мамы и папы. Может, ты всегда и был паршивой овцой, но именно это мне в тебе и нравится. Тебе, твою мать, все равно, и ты живешь своей жизнью так, как хочешь. Я подумал, что могу помочь тебе в поисках работы, или что ты там хочешь делать, а ты сможешь отвлечь меня от всего нормального.

Я покачал головой и не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по моему лицу.

— Это оскорбительно и смешно одновременно. Но думаю, что это не повредит, если ты будешь рядом некоторое время, даже если здесь тесно.

— Не будет так тесно, если Сэм продолжит спать в твоей кровати, — он наколол яичницу вилкой и пошевелил бровями.

— Ты такой гребаный извращенец. — Я хлопнул его по плечу.

— Ой. — Он схватился за то место, куда я его ударил.

— Да ладно тебе, киска, это же не больно.

— Да, так оно и было! — он потер это место. — В последнее время поднимаешь тяжести?

— Вообще-то, в моем комплексе есть спортзал, и он был в реабилитационном центре. Отличное отвлечение. Наверное, еще одно средство от стресса.

— Ты только посмотри, мой брат — качок. — Он понизил голос и выпятил грудь. — Эй, братан, не найдется ли у тебя ложечки протеина?

— Да пошел ты. Разве ты не занимаешься тайцзи или чем-то еще?

Он рассмеялся.

— Это Крав-мага. Израильская военная техника.

— Лучше не говори папе, а то он подумает, что ты либеральный террорист.

— Ну, я уже отрастил бороду, и у меня действительно хорошая прическа, новые очки в квадратной оправе, которые я использую для чтения.

Я скривил губы.

— Это худший гребаный стереотип для либерала. Я бы предпочел что-нибудь получше, например, чтобы ты присоединился к протестующим и носил галстук-бабочку.

Он поднял бровь.

— Разве ты не участвовал в акциях протеста в колледже?

Я ухмыльнулся и принялся жевать кусок бекона.

— Да, но паршивой овце такие вещи с рук сходят.

***

Мое собеседование проходило в центре города, недалеко от квартиры, но на улице было достаточно холодно, чтобы я надел пальто на подкладке поверх костюма.

Места, где я проходил интервью, начали сливаться воедино.

Будь то банк или инвестиционная фирма, все они имели одинаковые высокие небоскребы с большими окнами, но все сотрудники были заперты в кабинках, проводя дни за компьютером. Действительно ли я этого хотел?

Неужели Сэм права?

Черт.

Я заставлял ее трудиться, подавать заявки на вакансии, соответствующие определенным критериям — шестизначная зарплата, обязательная степень магистра и центр города — но действительно ли я этого хотел?

Я посмотрел на последнее здание. Хотел ли я провести остаток своей жизни за просиживанием штанов, пялясь в компьютер?

Нет. Нет. Не хотел.

Поэтому повернулся и пошел в другую сторону. Я точно не знал, куда направлялся, просто не хотел там находиться.

Проходя мимо дронов в костюмах и галстуках, которые почти не обращали внимания ни на что, кроме телефона, мне стало душно. Я ослабил галстук, затем полностью снял его и сунул в карман.

Я все еще не мог вздохнуть с облегчением.

Поэтому расстегнул несколько первых пуговиц на рубашке и раскрыл воротник, обнажив свои татуировки. Это вызвало несколько поворотов головы у людей, оторвав их от телефонов, но не настолько, чтобы они остановились. Они просто продолжали идти туда, куда направлялись. Поскольку знали, куда шли, в то время, как я был так же потерян, как и всегда.