— Ну и отлично.

— Ага! Отлично! Это будет фантастический диалог! «Привет, женщина, причастная к разрушению моей жизни! Как дела?». «Да всё просто отлично, человек, из-за которого я год провела в депрессии. А ты как?». «Да вот… старею, лысею, толстею».

Оливия хихикнула:

— Думаешь, сильно пострашнел?

— Я даже думать не хочу! — я вынула из кармана листочек и положила перед Оливией. — Я уже составила для Луны список учителей. Столичные. Дорого, зато рядом и вероятность встретить подобный сюрприз минимальна.

— Ты составила список до или после общения с младшим Нертом? — подруга мрачно рассматривала имена и адреса.

— После.

— Уже зная про Крапивника?

— Да. Не могла же я уйти с пустыми руками.

На лице подруги застыло непонимание, но мне его причины были не ясны.

— Пацифика, а ты не думала, что, возможно, сама судьба послала Луну туда? Может, это знак свыше?

— Это я послала Луну. По твоему, кстати, совету. Это не судьба, а скорее злой рок.

— Ну почему? Что именно тебя так пугает?

— Перспектива встречи.

— И что ужасное случится? Мир схлопнется?

— Я… я не могу объяснить, — с тяжёлым вздохом признала я и снова приложилась к вину. — Просто… после всего, что я наговорила…

Я без сил опустилась на табуретку.

— Тебе стыдно?

Такое высказывание почти соответствовало моим ощущениям. Я кивнула.

— Тебе стыдно, — спокойно, как детектив на допросе, продолжала подруга. — Но в глубине души ты понимаешь, что хотела бы его увидеть. Хотя бы из любопытства. Сколько килограмм набрал, есть ли жена, сколько детей.

Я закрыла лицо руками, в красках представляя семью с тремя детьми. Девушка рядом с Эдом была куда моложе и симпатичнее меня, а дети, как один, походили на него. В моём представлении Эд почти не изменился, несколько потолстел, отпустил бороду, а в висках появилась седина.

— Но боишься, потому что всё ещё любишь.

— Нет, — с этими словами я была решительно не согласна. — Я понятия не имею, как он изменился за семнадцать лет. Это, считай, другой человек, и, не исключено, что при встрече, нового человека мне захотелось бы пристрелить. Самым болезненным из плетений.

— Из ревности?

— За новый характер.

— А если он совсем не изменился?

— Ещё хуже. Я-то изменилась. Мне уже не подойдёт амбициозный подросток с шилом в одном месте.

— Как с тобой сложно… — пожаловалась Оливия и прибавила. — И, кстати, ни жены, ни детей у него нет.

— А ты откуда знаешь?

Оливия отвернулась за бутылкой и ответила не сразу.

— Иногда встречаю старых знакомых. Крапивник же не с лица земли исчез, а только из нашего поля зрения. Кое-что иногда слышно.

— И ты молчала?! — взвилась я.

— Так тебе же не интересно, — подруга сделала глоток. — Ты же видеть его не хочешь, знать о нём не желаешь… зачем тебе слушать?

— Оливия! — я злилась, но интерес брал верх над желанием ругаться. — И что ещё ты знаешь?

— Ну… — она не спешила, явно подогревая моё любопытство. — Ему частично сняли печать. Одно заклинание ему подвластно.

Я не смогла сдержать улыбку. Для Эда это много значило.

— Угадай, что это.

— Сразу сдаюсь.

— Крапива.

— Серьёзно? — я просияла. Самое любимое заклинание Эдмунда. Он в шутку называл его «лишней тысячей рук на случай, если надо будет подержать учебник… или винишко».

— А что я, врать буду? — Оливия пополнила уровень вина в стакане. — Видишь, какой со всех сторон положительный: и аптекарь, и доктор, и профессор… на все руки от скуки, короче. Пиши дочке, пусть к нему устраивается.

Улыбка стёрлась с лица. Воспоминания о последней ссоре с парнем зашевелились в сознании. Вот чего мне стоило проявить чуть больше терпения? Он ведь… не виноват, что так вышло.

— Нет. Я с ним видеться не хочу, — я отставила незаметно опустевший бокал, отпила из бутылки и припечатала. — Ни. За. Что.

…

16. Пацифика.

…

Я сидела на волнорезе, поджав ноги. Море было практически спокойным. В ином случае, я бы не решилась сидеть у воды, ведь после вчерашней дозы вина голова трещала и работала с огромным напряжением.

Рядом стояла коробочка с обедом, который совершенно не хотелось есть, и закупоренная бутылка, наполненная пивом. Мне с трудом удалось выторговать её у рабочих. Вчерашний вечер я помнила плохо. Даже не знаю, когда Оливия ушла и чем мы до этого занимались.