Шрифт:
– Не выдумывай, ничего мы ему не сделали! Лучше говори правду Теперь можно не бояться учителя...
– Я никого не боюсь, у меня за плечами смерть стоит.
– Вот, а вертишься: показывал, будто у учителя был один раз, а теперь у тебя его вещи, книги, жена его была у тебя, твои провожали ее. Что это значит?
– А то, что безвинный он и мучится. Что ж я как, добра его сохранить не могу? Я темный, а совесть у меня есть.
Иван глядел жандармам в глаза и говорил неправду:
он уже не был темным, он уже догадывался, что его и учителя запутывают во что-то страшное, и говорил о темноте, о совести.
– Говори правду, или мы угоним тебя на край света! Выложи правду...
– Правду? А вы б раньше показали мне мою кривду.
Где она?
– Знаем, где она, не хлопочи! Жалеть будешь, пла-.
кать будешь! Лучше сейчас скажи, что тебя учитель научил.
– А раз он не учил меня?
– Не учил? Дело твое, иди! Дай сюда старуху.
С бабкой жандармы были ласковыми и усадили ее на табурет:
– Ну, бабушка, расскажи, о чем за чаем говорил у вас учитель...
– За чаем?
– удивилась бабка.
– Мы чаю никогда не пьем... и нога учителя ни разу не была у нас.
– Так ли, бабушка? Стара ты, на том свете за неправду отвечать придется.
– Иному за брехню и тут не грех язык подрезать, - взнегодовала бабка, но тут же испугалась и заплакала: - На старос-ти вруньей стала я, мать ты моя пречистая...
Жандармы погрозили бабке Сибирью, взяли книги, газеты учителя, и фаэтон запылил к поселку.
– Хы, чортовы чпстуны!
Маркушка поводил перед собой рукой и с усилием выговорил:
– Ру-ружьем бы их, сссволочей.
– Тес...
XI
Учить ребят прислали из города старую поповну, и ее крики - "Молча-ать! Не та-ак!" - доносились до моря.
Маркушка учился хорошо и за партой больше думал о допросах и словах учителя. Он уже понимал, что Ивана и его у царской коляски приняли за тех, кто хочет извести царей, богачей и сделать так, чтоб не было ни богатых, ни бедных. Это волновало Маркушку, а то, что об этом нельзя говорить, озадачивало его. Он верил учителю, о царе и царице думал уже с неприязнью, но понять, как люди сделают так, чтоб не было богатых и бедных, что это за люди, где они, - не мог.
В школе он узнал, что перед арестом учитель жег в печке газеты и не отпирал жандармам до тех пор, пока те не взломали дверь. Это навело его на мысль, что газеты и книги, какие принесла жена учителя в мазанку, были частью тех, какие учитель жег, что в них, стало быть, сказано о том, чего он не понимает. Иначе зачем учителю жечь их?
Маркушка всех расспрашивал, как делаются газеты, где их можно достать, и в праздник увязался за Анисимом в город. Анисим продавал на рынке сухие сливы, а он бродил по базару, убегал к лавкам, в глубину улиц, вернулся с горящими глазами, из-за Анисима увидел в ногах хозяек скомканную зеленую трехрублевку, поднял ее и исчез.
Когда мешок опустел, Анисим выложил на ладонь выручку, ошарил карманы, мешок, корзину и побледнел.
В это время вернулся Маркушка и весело сказал:
– Отец, ззнаешь, а я что на-нашел тут!
– Что?
– обрадовался Анисим.
– Три ру-рубля.
– Это мои, давай сюда, я их ищу, ищу. Ну, давай.
Денег у Маркушки уже не было. На что он истратил их, Анисим не мог дознаться, без покупок вернулся домой и при всех назвал Маркушку вором.
– Не верьте! Не-е брал я! Не ббрал!
– закричал тот.
Иван старался смотреть Маркушке в глаза, но тот выдержал его взгляд. На лице Анисима бродили тени, в пальцы вступал свинец, - хотелось схватить Маркушку за ухо и кричать: "Так не брал?! Не брал?!"
Иван остановил его:
– Не горячись. Маркушка отдаст, ему уже стыдно...
Слова эти обожгли Маркушку, и он закричал:
– Не-не стыдно мне! Не сстыдно! Не-не брал я и не сстыдно! Я нашел! Я не крал!
Иван вывел его во двор и спросил:
– Ты нашел три рубля?
– Нашел.
– Где они? Скажешь? Идем, скажи всем...
В мазанке Маркушка, обливаясь потом, залепетал о том, как увидел в пыли примятую зеленую бумажку, как побежал с нею на почту и выписал газету.
– Газету?
– На все три рубля?
– Какую газету?
Маркушка сказал, какая газета будет приходить, как он узнал, где она делается и сколько стоит. Наступившую тишину нарушила бабка:
– Ну, и шут с ними, с тремя рублями! Жалко, а что делать?
– Во-о, во гладьте его по головке!
– вспыхнул Анисим, но Иван взял его под-руку и повел наружу.