Неудобно мне в шар снизу заглядывать, а ещё и в руках у меня винтовка.

А, если так?

Я взобрался на левую переднюю ногу-опору военной машины, лег животом на шар. Сейчас если на цыпочки на ноге-опоре привстать, шею вытянуть, то чуть-чуть побольше заглянуть внутрь кабины получится. Из своей головы мишень изобразить.

Нет, так дело не пойдет…

Мне бы хотелось в направлении взгляда нацеленную винтовку иметь. Ну, не только видеть, что в кабине, но и быть готовым в любой момент выстрелить, если какая-то опасность мне угрожать будет.

Что-то я туплю, наверное — не выспался на кладбище.

Шар-то не ровный, на нем какие-то выступы имеются. Вот за них я уцеплюсь и на него влезу. Обойду справа отверстие и загляну внутрь. Стоя на ногах я и целиться, и смотреть внутрь кабины могу.

Дуракам, как говорится — везет. Пока я по шару ползал, меня уж десять раз убить было можно. Пусть я и с отверстия в его стенке глаз не сводил, готов был в любой момент вниз на дорогу спрыгнуть, но ведь как-то из него же во все стороны шух-шухали. Причем, весьма эффективно. Вот так и меня могли как козявочку-букашечку с поверхности шара сбить.

Не сбили.

Внутри кабины к креслицу широкими лентами была особь прихвачена. От двух её верхних и трёх нижних конечностей в стены кабины поблёскивающие штырики уходили.

Ага, понятно. Через эти штырики особь машиной и управляет. Двигает их, или нажимает на что-то, а шар на опорах-ногах движется и прицельно шух-шухает.

Сейчас особи не до шух-шуханья.

Я наблюдал уже знакомую картину. Из щелевидного рта пена пузырилась, в тусклых глазах-бусинках задор отсутствовал. Глазки были мертвые. Почему-то так мне показалось.

— Что, и эта съела что-то не то? — задал я риторический вопрос в окружающее меня пространство. Рядом никого не было, но кого-то я спросить всё же был должен?

— Или местные вирусы-бактерии вам не по нраву? — опять нарушил я тишину.

— Водичка наша колом в кишках встала? — продолжал я выдвигать гипотезы одну за одной.

Тут и вспомнился мне густой дым в районе бывшего губернского земского бактериологического института. Сейчас он не земский, а совсем даже государственный. Причем, не из последних. Работая в Париже я здесь серьезные заказы для Армии Мировой Социалистической Революции размещал. Исполняло их государственное специальное закрытое заведение в лучшем виде и в кратчайшие сроки.

Всё это не помешало институту после бомбардировки Вятки особями, как теперь я уже знал, очень даже весело гореть.

Эх… Какие там коллекции микроорганизмов пропали! Какое оборудование, столь необходимое молодой советской державе!

Ну, я думаю сгорело не всё. Кое-что и разлетелось по прилегающей территории, а потом его ветерком и раздуло…

Не там ли, в Вятке, хватанули двумя горстями смертушки особи? Понятно, и населению губернского центра досталось, но в последние годы там вакцинация активно велась, может наши, хоть не все, а как-то сдюжили, особи же сейчас пеной исходят.

Или, что тоже вероятно, земное условно-патогенное для них смертельным оказалось?

Второй вариант был гораздо предпочтительней, но будем готовиться к худшему. Меня в институте Пастера таким накололи, что сейчас мне чёрт не брат. Всё что нового армейского было мой организм в себя принял. Ломало и крутило после этого меня здорово, но сам понимал — надо. Сейчас вот и пригодится мне комплексная вакцинопрофилактика…

С техникой особей кому положено — разберутся. Мне же сейчас надо в Вятку. Будем надеяться, что особи там уже все передохли. Лаборатория губернской больницы сейчас отлично оборудована, там я трупы особей и исследую. Поищу то, что их убило. Кстати, напичкивали всем, чем можно и нельзя, лабораторию губбольницы не просто так, как раз имели в виду наличие в городе бактериологического института. Мало ли, произойдет утечка микроорганизмов, а мы без штанов… Вот и расконсервируем, что сейчас мне надобно. Вот главный врач-то больницы обрадуется! Он даже и не подозревает, что у него на складе в опломбированных ящиках хранится. Сейчас-то их врач-бактериолог далеко не всем пользуется, что в Вятскую губбольницу по разнарядке свыше было отправлено.

Глава 26 Трофеи

Стоп, стоп, стоп… А, трофеи? Святое же дело…

Я встал на колени и стволом трёхлинейки потыкал особь. Оставаясь стоя на ногах, винтовкой мне её было не достать.

Может, она только притворяется мертвой? Спущусь я вниз, а она меня цап-царап! Мала-то мала, а вдруг в ней сила немеряная? Вцепится в горло или свой штырик блестящий мне в глаз со всего маха вгонит?

Нет, лучше проверить…

На мои тычки особь не отреагировала. Только голова её мотнулась как у тряпичной куклы.

Мертвее мёртвой…

Попробовать выстрелить? Патронов у меня достаточно…

Нет, нашумлю, да и пулю рикошетом можно схлопотать. Последнее — маловероятно, но — всяко бывает. Пуля, она — дура.

Памятуя об этом, я решил провести острый опыт для определения состояния особи. Если проще сказать — кольнул её штыком. Привел его в рабочее состояние и использовал по назначению.

Раз кольнул, второй, третий. Три раза — так оно надежнее.

Четырехгранное игольчатой формы изделие, заточенное на конце в виде отвертки, я ещё в Слободском с телеги вместе с патронами взял. Там они в достаточном количестве были, причем, в штатных кожаных ножнах. День потаскал штык на ремне, а тут он мне и пригодился. Примкнул я его за несколько секунд и занял он своё место с правой стороны ствола — как тут и был.