— Доктор, у меня вопрос, — спросил Толберт, указывая на слайд с рукой Дэррила. — Если у него в руке был пистолет, когда он нажимал на спусковой крючок, то откуда столько брызг крови на внутренней стороне рук? Разве рукоятка пистолета не закрыла бы внутреннюю часть его руки от брызг?

— Конечно, — подтвердил Пэрротт, добавив, что на руке Дэррила была плёнка крови, которую "сместили".

Когда от слайдов со вскрытием перешли к фотографиям с места преступления, доктор Пэрротт указал на несколько других интересных фактов. Во-первых, Дэррил аккуратно поставил свои ботинки под кофейный столик; их нашли рядом. Поверх них лежали его бумажник, немного мелочи, ключи и пейджер. Там же стоял полный бокал красного вина. По мнению Пэрротта, Дэррил снял обувь, подложил под голову подушку, устроился поудобнее на диване и, возможно, сделал глоток вина, прежде чем в него выстрелили. Поведение, не совсем соответствующее человеку, собирающемуся покончить с собой.

На снимках подробно описана вся кровь, которую нашли на месте происшествия. Особо следует отметить, что на рукоятке пистолета обнаружили красноватую плёнку, на которой сохранился частичный отпечаток пальца, означающий, что оружием брал кто-то с окровавленной рукой. Более того кровь накапала на переднюю часть дивана таким образом, что нарушало законы гравитации, потому что её сгусток прилип к нижней стороне диванной подушки.

— Как туда попала кровь? — спросил Толберт.

— Понятия не имею. Не думаю, что она туда попала сама по себе. Кажется, там её размазали, — заявил коронер.

— Итак, давайте поговорим об этих пятнах, — сказал Толберт, оживляясь. — В понедельник утром, 19 февраля, как раз перед вашим приездом я бегу к этому дивану, пачкаю руку в крови и размазываю эту кровь вот здесь, верно, доктор?

— Нет. Вы не могли этого сделать.

— Ну, там нашли кровавые пятна. Почему я не мог размазать её в понедельник утром, скажем, в 9:00?

— Потому к этому времени пятна уже высохли.

Допрос Пэрротта Толбертом выглядел особенно забавно в свете предшествовавших ей выходок Кросвелла. Во время перекрёстного допроса предыдущего свидетеля, одного из заместителей шерифа, адвокат защиты подумал, что заработает много очков, если докажет, что могло произойти какое-либо вмешательство на месте преступления, пока Делла оставалась одна в подвале — в ту минуту, когда она сбежала вниз и "нашла" Дэррила. Кросвелл даже предположил, что пёс Тедди, который в то время обнюхивал окрестности, возможно, испортил рисунок крови на диване.

Теперь, столкнувшись с показаниями экспертов о том, что к утру понедельника Дэррил был мёртв уже 35-36 часов и что кровь на месте преступления была "сухой, как щепка", это выглядело довольно глупо. Тем не менее адвокат продолжал храбриться; позже он пытался утверждать, что кровь могла попасть туда в результате непроизвольного припадка у Дэррила.

— Когда вы увидели тело доктора Суториуса на диване в понедельник утром, — продолжил Толберт, подходя к настоящему дивану, который обвинители установили посреди зала суда, — глядя на рисунок, на выступившую кровь, вам не показалось, что труп передвигали?

— Его правая рука некоторое время находилась не в том положении, потому что в какой-то момент она была в одном положении, — он согнул руку, чтобы продемонстрировать, — и теперь она в другом.

Толберт на мгновение замолчал. Затем, взглянув на Деллу, он начал выступление перед судом.

— В понедельник утром, — сказал он, — пока два помощника шерифа осматривают машину в моём гараже, я сбегаю вниз и кричу: "Просыпайся, просыпайся". И я трясу его, и рука дёргается?

— Нет.

— Почему нет, доктор Пэрротт? — спросил Толберт, изображая изумление.

— У покойного было полное трупное окоченение.

— В понедельник утром, в 10:00 мог бы я вот так сдвинуть руку, как вы её обнаружили?

— Для этого понадобилось бы приложить много сил, и, кроме того, это вызвало бы то, что мы называем "нарушением окоченения’. Если у меня трупное окоченение и кто-то двигает моей рукой, это нарушает окоченение, и теперь моя рука свободно повисает.

— Рука висела свободно, когда вы её увидели?

— Нет, рука была жёсткой. Полное трупное окоченение наступило к 18:00 в воскресенье, по моим расчётам.

— Теперь насчёт крови. Я сбегаю вниз, — начал кричать Толберт. — Я трясу доктора Суториуса: "Пожалуйста, проснись! Пожалуйста, проснись!" Теперь у меня все руки в крови. Я беру пистолет, размазываю по нему кровь и кладу пистолет на землю. И тут появляется шериф: "О, простите, — театрально произнёс Толберт, — я не хотел ничего трогать". Как думаете, так всё было? — спросил Толберт.

— Нет, сэр.

— Почему нет?

— Потому что там не было жидкой крови, — сказал Пэрротт, указывая на покрытый коркой белый диван, который стоял перед ними. — Кровь на месте преступления была уже такой же сухой, как и сейчас.

К тому времени, когда Стив Толберт закончил, коронер засвидетельствовал, что кровь на спусковом крючке, кровь под диванной подушкой, попала туда в течение пары часов после смерти. Прежде чем покинуть место дачи показаний, Карл Пэрротт повторил свой вывод, что смерть была убийством.

Адвокат Деллы был подкован. Настолько подкован, что перевернул показания Пэрротта, заставив патологоанатома признать, что пятна крови мог разбросать Тедди, что они могли возникнуть во время припадка, от которого доктор мог пострадать в результате огнестрельного ранения.