Первак сам был допереломным, но застал Старый Мир в бессознательном возрасте.

– То, что их не осталось, - енто их проблема, а одного я видал!
– Мамаша всё же засунул смеющегося младенца обратно.
– У кромки Щипающего леса. Белый такой, уши острые. Мрачник, ты-то чего молчишь? Рассуди, кто тут брешет, а кто тут имеет хорошее зрение и кому можно доверять. Ты же сын Волки.

– Как то, что я сын Волки влияет на что-то?
– остановившийся послушать Мрачноглаз и начавший чесать Мясо за подбородок, спохватился и продолжил свой путь из деревни.
– Нам вообще-то надо идти, вон Тит уже смотрит в нашу сторону. Значит, будет удачный путь.

– Но Волки же...
– крикнул страж удаляющимся парням и одному хряку, но они уже прошли ворота деревни и не слушали.

У Мрачноглаза два задания: присматривать за хряком по имени Мясо и следить за соседским мальчиком Хохотуном. Так что можно сказать, что у него одно задание: выгуливать двоих проказников.

Пастух вёл своё стадо от деревни на новое пастбище. Деревня (небольшая, с 27 человеческими головами и 1 хрячей) называлась Мирокрай, потому что была расположена на краю мира. По крайней мере, не нашлось достаточно зоркого человека, кто увидел бы другую сторону или дно ближайшей пропасти. Сказитель предполагал, что они всё же существуют, и край мира - это всего лишь очень большой шрам, но с именами в деревне не церемонились - называли по сути, а не по предположениям.

Погода стояла отличная (всё-таки лето): на чуть зеленоватом небе не было облаков, воздух словно застыл, не делая глупостей против живых существ. Только дальняя какофония альм нарушала идиллию. Дневило исправно выполняло свою работу по освещению всего вокруг. Его дуги были видимы и почти прямые, что означало, их не скрывали лунные обломки. Тит смотрел прямо в направлении компании. Это был великан (титан даже), сидящий у дальних гор и возвышающийся над ними. Он был там много зим и воспринимался как часть пейзажа.

– Не мог Мамаша видеть эльфа, я те говорю, - сказал Хохотун, прыгая по земляным искривлениям и уворачиваясь от ступнехватов, приставучих кустарников.
– Па говорит, что всё нечеловеческое не исчезло после Перелома, а просто стало другим. А измененные эльфы - это орки. Как спригганы для фей. Так что это был призрак, я те говорю!

Хохотун – приёмный сын Сказителя, поэтому он хорошо знает, о чём говорит. Вернее, что говорить и как. Но знать и делать - это разные вещи. Если бы он всегда говорил только то, в чём точно уверен, то, высказавшись, замолчал бы пару лет назад. Мрачноглаз слабо представлял его долго хранящим молчание. Или грустящим, если уж давать полную характеристику мальчика.

Хохотун светловолосый, с кончиком носа, который смотрит вверх. Он единственный, кто, не считая хряка, уже может ходить, но всё ещё требует присмотра старших.

– Может быть, - Мрачноглаз не стал спорить с детскими фантазиями. Он шёл спокойно, изредка указывая путь хряку.
– Но у Мамаши недавно пылевик взорвался, а его споры заставляют видеть то, чего нет.

– Так что на счёт приключений...
– мгновенно сменил тему Хохотун.
– Обязательно нужна принцесса, без них никаких приключений начинать нельзя, я те говорю.

– Да, девушки, которые не будут колотить тебя, если ты выиграешь у них соревнование по рыганию, должны быть прекрасными, - Мрачник подумал о Крушиле в качестве одной из принцесс из историй отца Хохотуна и фыркнул от собственной фантазии. Хотя он вообще не был уверен, что королевства всё ещё существуют. Он слабо представлял иерархию сложнее, чем “лидер - подчинённые”.

– Только пусть она будет главной злодейкой. Па говорит, что обман ожиданий - это то, что нужно для хорошей истории, я те говорю, – Хохот взобрался на очередную земляную волну.

– Твой па много чего говорил, - Мрачник оттащил хряка от чего-то извивающего из земли.
– И то, что нужно всегда макать геройское лицо в грязь.

– Это чтобы эти герои не возгордились. И чтобы они потом встали, вытерлись и всем надавали. Так их неизбежный триумф будет триумфальнее, я те говорю, – заверил друга Хохотун.

Подойдя к новообразованному шраму, пастух выжидающе посмотрел на остальных.

– Мы опять туда пойдем? Нам же сказали держаться подальше от больших шрамов, - Хохотун снял улыбку со своего лица, что было довольно редким явлением.

– Твой отец говорил, что, бросая вызов авторитетам, мы выковываем свою личность, – теперь пришёл черед Мрачника заверять Хохотуна.

– И твоя ма после этого загнала его на среднегриб. Не получилось у него выковывать личность в тот раз, - сказал Хохотун, всё же следуя за Мрачноглазом и снова подняв уголки губ.

Они пошли под землёй, недавно вспученной новым шрамом, и открывшей путь к новому пастбищу. Это было несложно, хряк мог пройти здесь, а значит, и любой человек мог (даже Мамаша). Единственным испытанием были невероятные зловония, исходящие из-под земли вместе с маленькими пузырьками, улетающими в воздух. Не очень хотелось знать, что там происходило под землёй.