– Данте!

Он с улыбкой покосился на нее и снова отвернулся.

– Тебе стоит поговорить об этом с ним.

– Поговорю. Я хотела узнать, что думаешь ты, – пояснила она.

Данте издал смешок:

– Кьяра – змея, холеная, красивая, ядовитая.

Морана отвела взгляд:

– Она сказала мне, что ее изнасиловал муж.

– Так и было, – подтвердил Данте. – А потом она начала охотиться на едва совершеннолетних мальчиков, которые не напоминали ей о муже. Не трать сочувствие на эту женщину, Морана.

Какое же безумие. Она почувствовала легкую тошноту.

– Ну ладно. – Морана переступила с носков на пятки. – Кстати, спасибо, что вступился за меня сегодня.

Данте ответил коротким кивком. Стремясь избежать неловкости, Морана пожелала ему спокойной ночи и пошла обратно в дом, окончательно устав от этого вечера. Ей нужно было хорошенько выспаться, а когда она проснется, этот кошмар покажется ей уже не таким ужасным.

Она поднялась наверх, к счастью, не повстречав никого по пути, подошла к своей комнате и отперла дверь. Вошла и прикрыла ее за собой. Но звук удара дерева о дерево так и не раздался. Морана замерла, а обернувшись, увидела, что Тристан Кейн придерживает дверь, прислонившись к косяку.

О нет. Нет, ни за что. Она была не в настроении разбираться с ним сегодня вечером.

Не удостоив его вниманием, Морана снова отвернулась и направилась к комоду, на ходу скидывая туфли. Дверь позади нее захлопнулась. Раздался щелчок замка. Судя по реакции своего тела, она поняла, что он все еще в комнате.

– Красивое платье.

Морана замерла, взявшись за сережку, и принялась наблюдать, как он в отражении зеркала присоединился к ней.

– Спасибо, – ответила она, сняв серьгу. – Марони прислал его в качестве приветственного подарка.

Его глаза вспыхнули в отражении. Один-ноль в ее пользу.

Он шагнул ближе, встав почти вплотную позади нее:

– Тебе понравился фуршет?

Морана сделала глубокий вдох, не сводя с него глаз:

– Пока я только видела блюда. Но, судя по виду, уверена, что они очень вкусные.

Не успев и глазом моргнуть, она оказалась прижата к зеркалу, ее голова запрокинута назад. Они встретились взглядом в отражении, его теплое, мягкое дыхание овевало ее шею. Его грудь прижималась к ее спине, расширяясь с каждым вдохом в такт ее дыханию. Сердце Мораны забилось быстрее, кровь неслась под кожей, а все тело трепетало, оттого что она заставила его сорваться, заставила отреагировать.

– Смотри на все блюда, какие пожелаешь, дикая кошечка, – голос виски и греха коснулся ее уха и окутал тело, – но единственное блюдо, которым ты сможешь насытиться, находится прямо здесь.

Морана подавила стон, когда он коснулся зубами ее уха, не сводя с нее глаз.

– Я не делюсь.

Тристан Кейн слегка запрокинул ей голову, вдыхая ее запах.

– И я тоже.

Тупик. Они оба тяжело дышали. И тут Морана вспомнила, что в комнате установлена прослушка.

– Нас могут услышать, – напомнила она.

– Пусть слышат, – заявил он, водя носом вдоль ее шеи. – А заодно пусть услышат, что я сделаю с любым, кто к тебе прикоснется.

Тристан Кейн отпустил ее волосы и обхватил за шею, чувствуя, как бьется пульс под ладонью.

– Я переломаю все пальцы на его руке, – прошептал он, запечатлевая смерть на ее коже.

Морана смотрела на их отражение в зеркале, а ее соски затвердели, будто он ласкал их своими словами, стоя позади нее.

– Потом я вспорю ему горло, но не глубоко, чтобы он истекал кровью и выл, пока я заживо сдираю с него кожу, – продолжил он, заставляя ее содрогнуться от страха и удовольствия. Его глаза, сверкая, смотрели ей в глаза, рука придерживала за горло. – А затем подожгу.

Она чувствовала, будто ей обладают.

– А если я сама захочу, чтобы ко мне прикоснулись? – задала она тот же вопрос, который задавала Марони.

Его губы дрогнули, и Тристан Кейн крепче прижал ее к своему телу:

– Не захочешь.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – он прильнул к ее шее, едва ощутимо водя губами по коже, и сказал: – Потому что ты оживаешь только для меня.

Морана задрожала и сжала пальцами ног ковер, чувствуя, как дрожит подбородок. Он прав.

Не желая отставать, Морана дерзко потерлась бедрами о его бедра и, почувствовав, как он возбуждается, заявила:

– Мой.

И впервые за все время, что знала его, Морана увидела, как на его лице появилась легкая улыбка. Совсем легкая, едва изогнувшая губы, но все же искренняя и заметная. И она накренила ее мир на оси, потому что у него на щеке была ямочка.

У него.

Была.

Чертова.

Ямочка.

Морана в изумлении уставилась на нее, отчего-то ошарашенная такой мелочью, и гадала, кем был последний человек, видевший эту ямочку.

Их глаза, все так же неотрывно глядевшие друг в друга, вели свой собственный разговор. Его улыбка постепенно угасала, а Морана, покачав головой, завела руку назад в отражении зеркала и впервые ощутила, как его щетина коснулась ее ладони.