Он медленно поднял руку, просунул ее под завесу моих волос и обхватил меня за то чувствительное место, где челюсть сходится с шеей.

— Не усложняй ситуацию, любимая.

Я отпрянула от его прикосновения, поморщившись, когда его пальцы прошлись по передней части моего горла, и его челюсть напряглась. Его золотистые глаза вспыхнули, такой ужасный контраст с голубыми, которые я привыкла видеть, смотрящими на меня сверху вниз.

— Не усложнять? — спросила я, слова прозвучали резко, так как яма гнева, которая была внутри меня, грозила поглотить меня целиком.

У меня была цель для всего этого. У меня была причина для всего уродливого и плохого в моей жизни. Раньше было куда направить гнев, а теперь…

Теперь была только ярость, и у нее была только одна логическая цель.

— Уиллоу… — осторожно сказал он.

— Ты, мать твою, пырнул меня ножом! — закричала я. — И у тебя хватает наглости вести себя так, будто проблема во мне?

Его рука медленно опустилась на бок и сжалась в кулак, он открыл рот и закрыл его, прежде чем заговорить. Его собственный гнев скрывался под словами, спрятанный под чем-то мягким и уязвимым, о чем я не хотела думать.

— Ты пыталась уйти от меня.

Мои губы растянулись в жестокую, недоверчивую улыбку, я повернула голову в сторону и поморщилась от горького смеха, подкравшегося к моему горлу.

— Конечно, я хочу уйти от тебя.

Я звучала скорее, как демон, а он — как жертва, хотя на самом деле все было наоборот.

Я верила всем манипуляциям. Поверила каждой лжи и извращенной правде.

— Опять, — сказала я, сделав паузу и вернув свое внимание к нему. Моя улыбка исчезла, смех внезапно прекратился, когда я наклонилась к нему. — Ты, блять, пырнул меня ножом.

— Чтобы спасти тебе жизнь! — крикнул он, выхватывая у меня руку и притягивая меня к себе.

Моя грудь столкнулась с его животом, и, несмотря на одежду между нами, по коже пробежали мурашки. Я всегда остро ощущала его тело и чувствовала заряд притяжения между нами, но после пробуждения это стало еще сильнее.

— Все, что я делал в зале Трибунала, было направлено на то, чтобы ты осталась жива.

— Нет, — возразила я, качая головой. Он не имеет права переписывать то, что он сделал, так, как будто это было для моего блага. Как будто я просила его убить всех этих ведьм.

Я бы скорее умерла.

— Все, что ты делал в зале Трибунала, было для тебя. Это было для того, чтобы ты мог иметь свое тело в этом мире. Все, что ты делал на протяжении веков, было ради того, чтобы ты оказался здесь, и к черту последствия и людей, которые пострадали. Если бы это было ради меня, ты бы никогда не пошел на то, чтобы открыть печать.

Он сделал паузу, взял мою свободную руку в свою и положил ее на грудь, где рубашка была расстегнута доверху. Мой палец коснулся его обнаженной кожи, и его глаза закрылись с приятным вздохом. Он крепко сжал мое запястье, наклонив голову в сторону, и крошечная улыбка изогнула его губы вверх, когда он распахнул свой золотой взгляд, чтобы посмотреть на меня.

— Ты права. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы оказаться здесь, в истине, чтобы почувствовать это, — сказал Грэй, крепче сжимая мою руку в своей плоти. — Это было для меня и только для меня, и я ждал этого столетиями. Однако если бы я не забрал у тебя ребро, ты бы отдала свою жизнь печати. Я не мог этого допустить.

— А почему бы и нет? Ведь так всегда и было задумано, не так ли? — спросила я, ожидая подтверждения того, насколько далеко зашел его обман.

Если все было так серьезно, как предполагала Шарлотта, если я действительно была ценой ее сделки, то я не видела другого выхода.

У него хватило приличия выглядеть пристыженным, когда он поджал губы.

— Это было раньше.

— До чего именно? До того, как ты трахнул меня? До того, как ты сказал моему отцу, чтобы он воспитал меня в духе того, что я буду мстить за его сестру, хотя это ты убил ее? — спросила я.

— До того, как я увидел тебя в ту ночь, когда убил Лоралей, — сказал он, выбивая дыхание из моих легких.

— Это невозможно, — сказала я с насмешкой. — Это было за несколько десятилетий до моего рождения.

— И все же именно в эту ночь я пометил тебя как свою, — сказал он, наконец отпуская мое запястье и дотрагиваясь до верхней части моего плеча.

Его пальцы провели по обнаженной коже, кончики пальцев коснулись дьявольского глаза, с которым я проснулась после кошмара.

— Лоралей была мертва уже несколько десятилетий назад, Грэй, — возразила я, не желая признавать того, что видела в кошмаре. Это было слишком непостижимо, чтобы даже думать об этом.

— Для тебя, — признал он, уступая в этом вопросе. — Хотя я оставил этот знак призраку, который появился рядом с ней, когда я убил ее, пятьдесят лет назад.