Скиталец выслушал её и задумчиво потёр щетину на подбородке.

– Что ж, раз ты ищешь осколки старого мира, тогда я расскажу тебе три истории, собранные мной по пути. Многие из них неизвестно почему теперь вспомнились людям, но по ним видно, как сильно изменился наш мир в Долгих Зимах. Мне доводилось слышать разные сказы от разных людей, они никогда не встречались. Попробуй разгадать в них нечто общее, если сможешь. Тогда и к правде приблизишься.

Женя нащупала карандаш, заложенный в книге, и приготовилась слушать. Скиталец глядел на костёр, будто в пляске огня уже видел начало первой истории.

Пламя – божественный дар для живых в царстве холода. В искрах, в запахе дыма, в тлении дерева хранится живая мысль. Огонь согревает, возле костров слышится людская речь, из поколения в поколение переходят предания о начале времён. Огонь – родственник первых сказов. Пусть однажды он прогорит, придёт срок, и последний человек на Земле разожжёт его снова и доверит огню свои тайны.

– У одного племени умер шаман, – начал скиталец. – Его место занял молодой преемник – Сульде. Но, чтобы обрести силу, Сульде предстояло увидеть, где живёт солнце, где кончается и начинается день, где странствуют духи предков, и встретить тех, кто даёт людям оленей. Мир людей, где родился Сульде – срединный мир. Попасть в верхний мир он мог только из нижнего, а для этого пришлось спуститься вдоль по Вселенской Реке, текущей от рогов двух небесных олених, в мир тёмных духов и предков. Нижний мир – это край рек и болот, где живёт Ящер. У Ящера тяжёлое тело, короткие лапы и огромная пасть. Вечером он держит пасть раскрытой на запад, а утром поворачивает её на восток. Сульде видел, как солнце закатилось в пасть Ящера, и мир окутался ночью. Когда время ночи прошло, Ящер раскрыл пасть на восток, и солнце поднялось в небо. Сульде понял, что солнце опускается в нижний мир только на ночь, но где оно проводит весь день? Молодой шаман направился к семи подземным озёрам, где жили птицы гагары. С ними Сульде смог добраться до верхнего мира, хотя для этого ему пришлось самому превратиться в гагару. Сульде принял птичье имя Хуотторие-Гагара, и только тогда смог полететь вместе с ними. Ящер задрал голову и смотрел, как летит мальчик-шаман к верхнему миру. Таким было самое важное путешествие Сульде к небесному куполу. На небе он встретил дом, вошёл в него и увидел на левой стороне у огня двух беременных женщин. Свет от огня сиял ярко, и Сульде показалось он видит не женщин, а двух северных олених. И тогда Сульде понял, что огонь в этом доме и есть – настоящее солнце, оно проводит здесь день, пока не падает в пасть Ящера в нижнем мире. В тот час Сульде открылась ещё одна великая тайна, у женщин начались роды, одна из них дала диких оленей для тундры, а другая оленей для людских стад. Сульде обрёл силу и смог вернуться к своему племени, ведь узнал, где обитают духи умерших предков, где живёт солнце днём и куда оно падает ночью. Он узнал, где найти солнце, чтобы просить его греть сильнее, если вдруг Зима выдастся слишком холодной. Он узнал, кого просить об оленях, если наступит голод. В этом и была сила Сульде: он обрёл нужные ответы для племени.

– Красивая легенда, – Женя положила карандаш на сгиб тетради. Старый кочевник довольно кивал. Она ждала продолжения, скиталец пообещал ей три истории.

– Теперь ты расскажи мне про своего отца, – попросил он. Должно быть, настал её черёд говорить. – Я слышал, он Настоятель большой общины в старом монастыре. Язычники зовут его Волком.

– Он не любит, когда его так называют, – аккуратно ответила Женя, не желая рассказывать лишнего. – Двадцать Зим отец живёт по христианским заветам. Отче строг, он не терпит, когда его делу кто-то мешает. Наша земля – на восточном берегу Кривды, а язычники живут через реку, на западе. На нашей стороне есть селения невегласе. Отец хочет, чтобы весь восток от реки до самого Пояса почитал слово Господне. Его не сломить, он крепче каменных стен. При нём Монастырь стал богатой общиной, а прозвище – пусть: прежняя жизнь осталась в тени, когда после крещения он приобщился к Духу Святому. Новая жизнь, открытая перед Господом, изменила его. Одни только недруги за твёрдую руку и дикое прошлое зовут его «Волком».

– Значит, ты не хочешь сказать, отчего пошло его прозвище?

Женя поджала губы, скиталец и так узнал слишком много.

– Пусть так, я не буду неволить. Не рассказывай мне откуда твой отец появился у христиан. Хотя о волках я спросил отнюдь неслучайно. О них мой следующий сказ.

Скиталец вздохнул. Капюшон на его голове осыпало ледяной моросью. Весна боролась с Зимой, марала проталинами белую степь, а Зима отвечала ей стужей. Холода налетали внезапно и в одночасье обращали молодую капель в колкий лёд.

– Я рождён в ночь, когда Явь умирала. Великие холода упали на землю и кошт оседлых и двоедушцев пресёкся. Род ослабел, но в ночь страшного Мора под землёй рождаются дети. Мне не дали имени, потому что прятали от тёмных сил больше, чем от звёздных очей наших Праведных Предков. Тень присно со мною. От шёпота Чёрных Душ охранюсь оберегами, ведуньими наставлениями и Очами Тьмы на лике своём. Я Безымянный, я живу лишь за тем, чтобы великую славу для рода сыскать. И слава моя скрепит дух человечий, и Чёрные Души более ко мне не пристанут. В последний день лета мы в набеги поднимемся, возьмём всё, чтобы Долгую Зиму прожить, но не всякий вернётся. Безымянного привяжут к ярилу, возложат у капища требы и оставят ждать Великого Зверя. У Зимнего Духа шкура серебряная, глаза лунным блеском сияют, на морде чудные узоры. Мы вместе сойдём в подземное царство Марены, рука об руку с мёртвыми, Праведными и Глухими. Но не ведомо им об охотнике, единённом со Зверем. Огненная-Река-Смородина, Мост Калиновый, за мостом Черна-Мати стоит с чарой забвения. Она спрятала солнце и не хочет его отдавать Леле-весне. Как в стае охотник бросает вожаку вызов, так и я, Безымянный, брошу вызов Марене. Солнце согреет мой род, новые двоедушицы родятся, посему и я возрожусь вместе с ними. Зимний Зверь освободится и вновь явится к Безымянному в крайний день лета. Но Безымянным буду не я, ибо имя себе заслужил и моя слава безлетна.

Пока сказ звучал, старик рядом тревожно оглядывался на оленей, словно ожидая чего-то дурного из грязно-белой степи. Ему не нравилась история скитальца и особенно то, что он вспомнил её на стоянке. Старик часто фыркал и шевелил беззубым ртом. Когда скиталец умолк, старик, наконец-то, спокойно выдохнул.

– Эту историю я услышал от тех, кто людьми себя не считают, – промолвил скиталец. – Волк для них – это вовсе не прозвище и не тотемный зверь для поклонения. Он – суть их духа. Со своим духом можно бороться, но окончательно его победить – никогда. Две части души либо уживаются вместе, либо грызутся между собой. Иногда берёт верх человеческая душа, иногда Зверь владеет поступками. Но одному от другого не избавится до самой смерти.

Взгляд скитальца потускнел, он погрузился в себя. Кажется, он вспомнил о чём-то очень далёком, может быть перенёсся в тяжёлые дни холодов, когда лето исчислялось всего парой месяцев.

В эту минуту Женя смогла хорошо его разглядеть. Она заметила три заросших бородой шрама на левой щеке. И у её отца были похоже. Должно быть, удивление слишком ярко отразилось на её лице, и скиталец очнулся.

– Хотите спросить меня о чём-то ещё? – заторопилась она, решив, что скиталец собирается уходить.

– Да, перед тем как расстанемся, расскажи мне о своей младшей сестре. Между родными всякое может случиться, порой близкие люди рвут всякие связи. Но сколько бы стен не воздвиглось между родными, семья ближе, чем кажется. Расскажи мне про сестру, она ведь дни считает всякий раз до твоего возвращения.

– Боюсь за неё, – честно призналась Женя. Она почти уверилась, что перед ней не случайный встречный. – Здоровьем слаба, ласки ищет, ко всякому теплу тянется, последняя среди подружек во всей христианской общине. В лазарете больным помогает, о немощных молится. Иногда приходит домой такая счастливая, прямо сияет! Но отчего – не сознаётся. Раньше доверяла мне тайны, теперь больше молчит. Отдалились мы с ней из-за разъездов.