— Джейн, а что это вас на страшилки-то потянуло? — полюбопытствовала я. — Про вампиров, тем более.

— Модная тема среди молодёжи. А вообще, говорят, они существуют, — Джейн понизила голос и последнюю фразу шепнула мне на ухо.

После того, как Дик и Гарольд пришли в полный порядок, веселье пошло. Сегодня меня воодушевляло то, что тут Пит и Джейн. Пусть не удалось перекинуться с ними парой слов наедине, всё же они рядом, их плечи вплотную касались моих и говорили — «мы здесь, мы с тобой!».

В тот миг я подумала об Айрэнн. У неё ведь нет таких друзей. И на такие весёлые праздники с пикником, со страшилками её никто не приглашает… Должно быть, это очень грустно. А ещё, несмотря на сильные радостные впечатления, которые дарил праздник, из головы у меня не выходил парк.

Совсем скоро пришла пора прощаться – мы засиделись за полночь.

— Мы обязательно скоро встретимся! — шепнула мне Джейн на прощанье.

— Ни пуха, ни пера вам! — пожелала я.

— К вампирам, — хихикнул Пит.

Гаулы благоустроили свой парк, пригласив лучших архитекторов для проектирования усадеб. Они слыли ещё и меценатами. То количество денег, которое у них было, они использовали не только для личных нужд, но и спонсировали талантливых художников и архитекторов. Неоднозначен характер представителей этой династии. Многих их них характеризовало неразумное отношение к богатству: Гаулы всячески растрачивали его. В 18-м веке в парке происходили самые лучшие балы. Там собиралась публика из мира творчества и передовых двигателей искусства того времени. Там также собиралась знать, укреплялись связи и взаимоотношения. Было заключено много деловых сделок, браков и контрактов, знакомств именно на почве «тусовки» на этих балах. Ходил даже такой жаргон — Мельничные Балы. Эпоха Мельничных Балов длилась почти полвека. Затем династия Гаулов стала катастрофически и стремительно беднеть.

Из-за окончания денег большую часть слуг распустили. Уже тогда, в конце 18-го века, часть отстроенных помещений и зданий в парке оказалась заброшенной. Тогда Мельничий Бор не входил в черту города и был областной резиденцией. Гаулы доживали там последние годы, и к началу 19-го века их дни были полностью сочтены.

Изложив эти печальные исторические факты в начале своей книги, госпожа Рокпок приступила к обширному изложению подробностей о каждой из усадеб. Читая её книгу, я отмечала для себя, что включить в свой летний доклад по истории.

Мы встретились с Айрэнн как обычно, на этот раз я поджидала её на выходе из метро на улице. Я уже настроилась на то, что мы пойдём в парк, но Айрэнн спросила меня:

— Клот, может, зайдём ко мне? Попьёшь чаю. А то мне неудобно — ты ездишь ко мне, а я тебя даже ни разу не пригласила, — робко замялась она.

Сегодня она стала более весёлой и активной, чем всегда, уверенности прибавилось во взгляде, в походке. Возможно, это от того, что Айрэнн окончательно ко мне привыкла.

— Я бы не против, — улыбнувшись, выдавила из себя я. — Только, естественно, ненадолго, вдруг я помешаю.

— Нет, ты никому не помешаешь! — Айрэнн неподдельно обрадовалась, что я согласилась к ней зайти. — Папа в длительной поездке в экспедиции, мама на работе. Я целые дни одна. Ты, наверное, тоже?

— Да, делаю уроки, с друзьями иногда собираемся, играем в компьютерные игры и ходим кататься на великах.

А ещё в последние месяца три я могу пойти пострелять или подраться на базу, а то и сделать вылазку на спецоперацию. Но этого я говорить не стала.

— А ты чем занимаешься, когда остаёшься одна? — спросила я.

— В основном читаю, слушаю музыку. Иногда сочиняю, пишу ноты, — улыбнулась Айрэнн.

Так Айрэнн меня впервые к себе пригласила.

— У меня немного не убрано, — смущённо объяснила она, проводя меня к себе в комнату.

Я поразилась — «неубранным» назывались три книги, лежащие на кровати. Айрэнн тут же их быстро взяла и спрятала в секретер, я не успела посмотреть, что это были за книги.

— Присаживайся, — Айрэнн пододвинула кресло, я села туда, сама она пошла ставить чайник, ответив отказом на моё предложение помочь ей.

Я решила, что не будет ничего зазорного в том, если я сяду за пианино. Поэтому я аккуратно пододвинула стол к клавишам и сняла крышку. Моя правая рука коснулась клавиш первой октавы, левая автоматически нашла аккорд под ноты, и я заиграла гармоническую импровизацию по правилам музыкальной грамоты в ля миноре. Левая рука выводила простейшие арпеджио, аккомпанируя незатейливой мелодии из трёх или чуть больше нот, которую варганила правая рука. Я увлеклась фортепьянными экспериментами и не заметила, что у них появился свидетель. Айрэнн застыла в дверях и слушала, затаив дыхание, будто я играла классический шедевр.