И вот оглашение:

— Романов 25 балов, Сергеев, 23 бала. — Говорит Малышев и тут же добавляет:—Неплохо, очень неплохо.—

Я смотрю на Андрея, а он совсем не расстроен, скорее на оборот. И я понимаю:

— Это ведь просто фантастика для парня. Девчонка, танки, пулеметы, военные, конструктора. Ты и легенды рядом. Фантастика, что тут какой-то небольшой проигрыш, когда тут такое.—

И тут я вспоминаю:

— Обещал, надо исполнять.—

И тут же корректирую:

— Пострелять, наверно, нет. Не получится, а вот покататься, вполне, но под присмотром.—

И спрашиваю у Малышева:

— Вячеслав Алексеевич, а можно просьбу?—

Тот с интересом на меня смотрит, потом на девчонок и улыбается, отвечая:

— Покатать обещал?—

Я киваю и виновато пожимаю плечами, а Малышев снова улыбается и говорит:

— Есть лучше предложение. Вон на обкатке стоит БТР на базе Т26, там вполне все разместитесь, а водитель вас прокатит по полигону.—

Я, конечно. Согласно киваю и мы лезем в БТР.

— Тесновато, конечно, но поместится можно. — Думаю я и оцениваю проект:

Передка из Т26, сняли башню и орудие, поставили корпус — салон и спарку пулеметов. В итоге экипаж два человека и восемь человек десант, замещенные на боковых лавочках в десантном отсеке габаритами три метра на два с половиной. Не номер люкс, но куда лучше, чем пешком. И броня 10 мм, куда лучше, чем ее отсутствие.

И мы рванули по полигону на скорости в пару десятков километров в час. Пара кругов и все, места тут все-таки не слишком много.

Но все довольны, вылазим и уже собираемся идти к своим лимузинам, как Астров неожиданно подает голос:

— Даниил, а можно мне просьбу?—

Я с интересом смотрю на него и киваю, а потом добавляю голосом:

— Да, конечно, я слушаю Николай Александрович.—

И он выдает просьбу:

— Я слышал, Вы поете? Можете для нас что-нибудь спеть?—

Я не задумываясь киваю, а сам думаю:

— Это такая мелочь, спеть для тех, кто спасает тысячи жизней своей работой.—

Тут же появляется гитара, я беру первый аккорд и затягиваю «ЕЕ глаза» от Би2

Её глаза на звёзды непохожи

В них бьётся мотыльком живой огонь

Ещё один обычный вечер прожит

А с ней он каждый раз другой

Её упрёки — вестники прохлады

Как скошенная в августе трава

И пусть в её словах ни капли правды

Она божественно права

Где-то ангелы кричат: «Прости — прощай»

Плавится душа как свеча

Разлилась по сердцу печаль

Я навеки твой, ты — ничья

Её сиянье затмевает солнце

И замерзает кровь в её тени

Такое счастье дорого даётся

Венец, откуда ни взгляни

Любой валет в её большой колоде

Падёт, как жертва ревности слепой

Она одна и от меня уходит

Давно проторенной тропой

— Закончил, оглядываюсь. Задумчивы все. У каждого есть воспоминание под эту песню. В том то ее и величие, что она будит лучшее в людях. Ведь мы не вспоминаем грязь, мы вспоминаем Любовь. — Думаю я, уже прощаясь со звездами нашего танкостроения и идя к машине, в теплой компании любимой, сестры и возможно друга.

— А про еще одну сестренку, опять забыл — Неожиданно всплывает у меня в разуме вопрос.

— Нет, конечно, просто ты всегда со мной, потому о тебе отдельно и не говорю, ты почти я, а что о себе говорить, каждую минуту общаемся.—

И она довольно улыбается, я это просто чувствую, а мы уже мчимся дальше, к новым развлечениям и приключениям. На танцы, я ведь обещал……

— Новый день, важнейший день. — Думаю я, уже просыпаясь в своей родной кровати.