Пока Кратер был очарован пульсирующими огоньками, Владимир осмотрел избу. Перед входом стояла печь, внутри которой стояли горшки, но в них явно не было еды. На полу большими складками валялся ковер. Подоконник был полон чашками с жжеными свечами и разной женской ерундой в виде заколок и пуговиц. В доме не пахло женщиной. В нем не было жизни. Только влажность и гниль. И еле уловимый запах угля.

Владимир вернулся к Кратеру.

— Ну как тебе в гостях?

— Что это? — не отрывая глаз, Кратер указал на банку.

— Ерунда. Просто души.

— Души? Что? Души?

Кратер не мог принять ответ.

— Как души?

— Ну души, самые обычные. У тебя есть душа, у меня есть…

— Душ не существует!

— Ну ладно… А это что?

— Наверно… светлячки?

— Ведьма с каменным истуканом наловили светлячков и любуются ими. Звучит забавно, — съязвил Владимир.

Кратер молча наблюдал за легким танцем кунелек. Их едва видимый свет то полностью гас, то опять зажигался. Словно снежинки они падали к дну банки, затем кто-то невидимый дул на них, они взлетали к крышке и опять начинали невесомое падение. Кратер невольно потянулся к свету, но Владимир его остановил, указывая на монстра.

— Ты его чувствуешь?

Кратер помотал головой, стряхивая с себя чары.

— Теперь глаза болят от них. Бррр!

Парень протер глаза и взглянул на монстра.

— Он… не живой. Никакой энергии я не чувствую.

— А Регина как?

Кратер посмотрел на нее и тут же отвел взгляд.

— Холодная как труп.

— Плохо, — вздохнул Владимир. — Готовься.

— Что? К чему готовиться?

Владимир расправил плечи и громко произнес:

— Ну все, детка, побыла в гостях, пора честь знать. Тебя дома заждались.

Владимир подошел к Регине, собираясь ее взять за руки, но раздался лязг разбитой банки. Оба обернулись, ожидая увидеть ожившего монстра, но встретили другое чудовище. Облокотившись на плечо истукана, в круто изогнутой позе стояла Адзула. Кратер удивлено мотал головой, смотря то на Владимира, то на еле прикрытое тело дьяволицы.

— Ручки прочь от нашей принцессы, негодник, — улыбнулась Адзула и показала Кратеру раздвоенный язык. — О, какой красавчик! Я и твоим способностям найду применение.

— Если не хочешь быть отравленным ее ядом, лучше заткнуть уши, — посоветовал Владимир.

Адзула хищно улыбнулась и качнула ногой.

— Когда мы с тобой близко общались, ты ушки не закрывал.

Она провела рукой по выпуклому бедру. В свете мерцающих огоньков дьяволица выглядела очень соблазнительной. Плечи плавно двигались в такт дыханию. Высокая грудь пыталась вырваться на свободу, но ее, словно лошадь, удержали узды-бретельки тонкого платья. Язык раздвигал пухлые губы и покрывал их влагой. Кратер пытался помотать головой, чтобы скинуть наваждение, но тело его не слушалось.

— Потому что я слушал сердцем.

— Держа в объятиях красивую женщину, ты думал сердцем? — рассмеялась дьяволица и хвост игриво взвился в воздух. — Если только ты его хранишь в кармане штанов и оно твердое как камень. Но увы, как и все мужчины, ты любишь глазами, а разумом управляет совсем другой орган. Да, Сережа?

— Что? Да, о да! А какой вопрос был?

— Как мужик я тебя понимаю, но мне стыдно за тебя, Сережа. — Прошипел Владимир.

— Что же ты его ругаешь, когда сам грешил тем же? — ехидно скалилась Адзула.

— Я ругаю себя и сожалею о том дне, когда мы с тобой сблизились. Лучше бы я тогда тебе дал положенного леща, чтобы ты помнила, кто на самом деле.

— Какой ты грубый и отстраненный! Ты мне таким нравишься больше. Так и брызжешь тестостероном! Если бы Сережа не поддался моему очарованию, он бы точно возбудился от тебя. Да, Сережа?

Кратер, капая слюной, согласно кивнул.

— Славный малыш. Не такой сильный как ты, но мне хватит крови попить. А как думаешь, сильна ли у него воля?

Адзула пару раз щелкнула пальцами, призывая внимание Кратера.

— Сережа, милый, я очень люблю заключать сделки. Это замечательно, когда от договора выигрывают обе стороны. Как насчет того, чтобы вышвырнуть отсюда этого тирана, а самим уединится под крышей любви?

Кратер согласно закивал, но остался стоять на месте и продолжал есть глазами коварную соблазнительницу.

— Ну, Сережа, — капризно произнесла она, — неужели немного феромонов тебе достаточно? Давай сделаем поменьше. Как теперь себя чувствуешь? Можешь хоть немного думать, м?