Узнав от предикторов о предстоящей кончине, Михаил облегченно выдохнул и закрылся в Восточном крыле. Он устал, ноша командования бонумами его нестерпимо тяготила, а Гадриэль, который должен был его заменить в ближайший год, погиб. Конечно, появился Сайрес, но он будет готов занять пост главы не раньше, чем лет через десять, и это при ускоренном обучении, а столько Михаил попросту не выдержит. Предрекаемая смерть казалась отличным выходом. Он свое отжил еще в первой жизни, и, если бы не брат, никогда бы не возродился в качестве кустодиама. И, если бы не все тот же брат, оказавшийся от поста, он не стал бы и главой бонумов (кому-то же надо было, а близнец идеальный кандидат). Его назначили только лишь потому, что срочно нужен был командующий для Заставы.

Михаил не собирался становится ни кустодиамом, ни главой Заставы и считал недоразумением все происходящее с ним после положенной смерти. Но после возрождения и посвящения честно отслужил больше ста лет и уверовал, что долг свой выполнил и вполне может уйти на покой, причем на такой, где его уже не побеспокоят. Напоследок он все же решил исправить несколько ошибок и оставил подсказки в надежде на то, что Амалиэль наконец примет на себя ответственность. Подсказки были сродни прощанию с братом, ведь напоминали о детских забавах и счастливом времени. Но беззаботные дни остались далеко позади и Амалиэль не собирался вставать на путь истинный, предпочитая бегать от своего предназначения и скрывать свою суть за балахонами, бородой и книгами. Что ему послания от Михаила? Лишь привет из прошлого и лишнее напоминание о его страхах. Старец считал, что он и раньше для подобных дел по спасению мира не подходил, а сейчас так и подавно. Он корил Михаила за трусость, но был еще меньшим храбрецом, чем брат и когда пришла очередь возглавлять Заставу после кончины брата, он в очередной раз быстро ее переадресовал, предпочитая, как и прежде, отсиживаться в библиотеке. Амалиэль искал ответы на важные вопросы где угодно, только не в себе. Столетие штудировал книги уверяя себя в том, что помогает миру, но на самом деле не делал ничего полезно ни для мира, ни для себя. Он просто спускал в унитаз дарованные возможности, так же как и те, кто жил с ним по соседству.

Кустодиамы из Восточного крыла, где проживал и Амалиэль, пылились там не просто так. Их нежелание меняться поражало не только Дарка, которому их бездействие шло только на пользу, но и молодежь. Новички верно подмечали, что восточники давно стали такими же артефактами, как и сокровища, которые они оберегали. Толку не было ни от первых, ни от вторых, потому что пользоваться одними запрещали другие. Фактически, восточная часть Заставы была летаргическим музеем, эдакой застарелой мозолью, которую и убрать легко, и не нужна она тебе, скорее мешает и доставляют дискомфорт, но как-то привык.

Другое дело Западное крыло, где бурлила жизнь – сердце Заставы. Населявшие его кустодиамы не предавались философским размышлениям о мире во всем мире, а ежедневно работали над тем, чтобы поддерживать этот хрупкий баланс. Они с болью приняли известие о гибели Михаила, но оживились, когда ретроград Амалиэль отказался от управления Заставой, поручив это Витиуму. Витиум был лучшим (оставшимся в живых) воином, а его кандидатура была самой подходящей, потому что жители Западного крыла не лечились от аллергии на пыль, они готовились к войне. Беллаторы и вовсе ликовали, потому что на смену трусливым близнецам, не понятно как ставшими главными персонами у бонумов, пришел наконец-то воин. Пусть не Гадриэль, как они мечтали, но его наставник.

Ингвар, в отличие от беллаторов, не знал, что Амалиэль – трус, любящий спихивать все на других, но даже зная это, все равно бы не отказался идти по тому пути, что указала открытка, предназначавшаяся не ему. Но он мог спасти друга и был уверен, что очень скоро Селена воссоединится с Лизой.

Проснувшись на рассвете в гостиной, он с трудом подавил желание взлететь на второй этаж и разбудить любимую девушку радостной новостью, которая в пять утра таковой могла и не стать. Вместо Вар он решил приготовить вкусный завтрак. Еще с первого свидания в лесу бонум запомнил, что Селена обожает есть на завтрак блины и, мурлыкая себе под нос любимую песню Земфиры, готовил ее любимую версию – с нутеллой и клубникой, а заодно радовался, что она поклонница столь незамысловатого и легкого в приготовлении (не с первого раза, конечно)блюда. О том, что готовить блины его научил Гадриэль, отказавшийся в десятый раз печь для Селены любимое лакомство, он старался не вспоминать. Но вспомнил о том, с каким удовольствием уминала блины Гадриэля Лиза и уверовал в то, что скоро снова будет любоваться воочию ее набитыми как у хомяка щеками.

Может запахи с кухни были через чур аппетитными, а может не давала нормально спать совесть (конечно же, второе), но спустя сорок с небольших минут любимое место у стола заняла Селена.

– Идеальное начало дня. – сонная улыбка озарила лицо устаивающейся поудобнее девушки.

– Идеальное начало идеального дня. – поправил ее Вар. Поставив перед девушкой кружку с ароматным зеленым чаем, он чмокнул Селену в щеку.

– Даже так… – ремарка относилась не ко фразе парня, а к тому, что он поливал и без того божественный блинчик шоколадом. – Давно у тебя не было такого приподнятого настроения.

– Поверь, твое скоро будет еще лучше. – загадочно улыбнулся Инвар. – У меня хорошие новости.

– Неужели гамаюн все-таки передумали и будут нам помогать? – задумчиво жующая блин Селена не оставляла надежду на то, что величественные птицы-прорицательницы помогут ей не только с обучением толкованию видений. Она узнала, что гамаюн считались одними из лучших бойцов, потому что были быстрыми, беспощадными и наносили удар с воздуха, а еще были внезапными, так как использовали дар предвидения для того, чтобы заранее рассчитать лучшее время и место для нападения. С окончанием темных времен и сами существа, раньше легко раздирающее противников на части, стали добрее. Они поселились в волшебном лесу и уделяли больше времени своему внешнему виду и предвидению, нежели боевым искусствам. Но навещая гамаюн стратера видела в блеске глаз тех самых крылатых воительниц и надеялась на то, что сможет до них достучаться. Пока ее попытки были тщетны, но она не сдавалась. Такие союзники ей были необходимы, потому что Дарк выставит против них не пушистых котят. И все это иллюзорное спокойствие последних недель – лишь затишье, призванное усыпить их бдительность.

– Нет. – выдохнул печально кустодиам. Он первым услышал слухи о том, кого именно призвал глава малумов, и тоже надеялся, что гамаюны ответят на их предложение согласием и заполнят брешь в рядах бонумов. Отогнав пугающие мысли о будущем, он вернулся к новости. – У нас другой повод для радости.

– Не томи! – заерзала на стуле девушка, принимая новую порцию лакомства.

– Сначала поем. – запах был таким заманчивым, что у Вара заурчал живот. – Утолю аппетит, а потом твое любопытство.