Шрифт:
Наконец Блейд понял, что так возмутило его - сама возможность подлости в честном, открытом и таком симпатичном мире Таллаха!
Впрочем, ведь Фаттаргас остановил преступление. Да кто они такие, эти маги. Мудрость и возможности их безграничны что ли?
Сообщатель пожелал приятной ночи и отключился. Передачи кончились. Где Кух? Блейду просто необходимо высказаться и объясниться. Чтобы купец даже в мыслях подобного больше не допускал.
В дверь постучали. Наконец-то!
– Входите!
– крикнул Блейд не меняя позы. Сейчас он ему скажет!..
– Я думала, ты уже спишь. Завтра трудный день.
Блейд повернулся на женский голос и мгновенно вскочил с дивана.
Ланрана!
Гордая дочь царя Ордорима одна, без охраны в его комнатах глубокой ночью!
– Как ты себя чувствуешь? Ты готов к поединкам?
– спросила она голосом, каким спрашивают совсем о другом.
– Я готов к любым поединкам всегда, - многозначительно сказал он.
Зачем она здесь? Действительно она волнуется за его состояние? Конечно, о чем же еще волноваться, если ее секстет должен победить любой ценой для блага и процветания Ордорима.
– Хотите вина, ваше величество?
– галантно предложил Блейд, не зная что ей сказать.
– Нет, - ответила Ланрана, - я очень устала сегодня. Спина болит от жесткого кресла главы представительства...
– Она посмотрела на него и вдруг приказала: - Раздевайся!
– Зачем?
– Блейд растерялся, хотя казалось бы, в таких-то обстоятельствам теряться не должен. Но не ожидал он как-то так вот сразу.
Она посмотрела на него устало, пожала плечами и вздохнула (или Блейду показалось, что вздохнула).
– Я осмотрю тебя, - ответила Ланрана. И пояснила, - всех царских дочерей маг Ордорима учит медицине. Я сниму с тебя усталость.
Блейд злился на свою глупую реплику. Он проклинал себя последними словами. Он разделся до пояса и встал перед ней, играя великолепными бицепсами.
– Весь раздевайся и иди сюда, - она подошла к магическому светляку висевшему прямо в воздухе у дивана.
– Ложись!
Блейд повиновался и лег на диван на спину. Кто платит - тот и приказывает. Он сейчас состязатель секстета, за который она отвечает. Он сейчас для нее не мужчина - механизм, о нормальной функциональности которого она заботится. И не больше.
Но что с ним происходит, он едва сдерживает рычание, едва унимает дрожь в руках и биение сердца.
Она ловко ощупывала его грудь, руки, мышцы живота, ног. Пальцы у нее были холодные (нет, - подумал Блейд, - прохладные!), властные, опытные, знающие, и в то же время нежные, от прикосновения их к коже, мороз и жар пробирали одновременно.
– Повернись на живот!
– приказала она.
Блейд послушно стал выполнять распоряжение и в этот момент встретился с взглядом ее черных глаз.
И он сошел с ума, он обезумел.
Даже если бы он знал, что сотни вооруженных солдат сейчас ворвутся и разрубят его на куски, он не удержался бы все равно. Лишь желание - одно желание, и только ее, ее одной!
– и ничего больше жило в его голове.
Он схватил ее осторожно за нежную талию и прижал к груди, где гулко колотился важнейший человеческий орган. Он ожидал резкого окрика, пощечины, ожидал, что она будет биться и царапаться, защищаясь.
Она вдруг сама подалась, ткнулась лицом ему в грудь и заплакала.
Кожей Блейд почувствовал влагу слез, плечи в прекрасной тонкой ткани с золотым шитьем тряслись мелко у него перед глазами. Она была прекрасна, она была достойна того, чтобы отдать за нее жизнь, а не то, чтобы победить голыми руками полсотни безоружных разъяренных бойцов, причем не всех сразу, а по очереди.
Волна нежности (когда он испытывал в последний раз подобное давно позабыл) охватила его к этой гордой, своенравной и такой беззащитной женщине.
Очень осторожно, словно опасаясь сломать своими ручищами, он отодвинул ее лицо. Она посмотрела в его глаза. Какие у нее глаза, в них можно утонуть! И хочется утонуть.
– Не надо, доблестный Ричард...
Он жарким поцелуем заставил замолчать эти такие прекрасные и недоступные губы! Жизнь пройдет он не насытится их чудесным вкусом! Сейчас ему хотелось стать тем скелетом из идиотского фильма, которой за руку прошел всю жизнь с единственной и любимой... Как ему хотелось сейчас, чтобы Ланрана была единственной и любимой! И как не вовремя мысль, что Лейтон не даст ему прожить жизнь здесь, в прекрасном Таллахе, с не менее прекрасной дочерью этого мира! Недоступного всегда хочется больше всего!..