– Ты не был в «Казанове» больше года. Что происходит?

Из кабинета Лиама открывается вид на пространство клуба. Я смотрю в его окно от пола до потолка и ищу глазами темные волосы Лучии.

– Вообще-то прошло уже больше двух лет.

– Я вижу, что мне нужно быть откровенным. Почему ты здесь, Антонио?

– Меня интересует твоя гостья. Лучия Петруччи.

Он молча ждет, пока я продолжу.

– Я не знал, что она будет здесь.
– Что она делает? Она хочет утолить свою страсть ко мне с помощью другого мужчины? Меня бросает то в жар, то в холод при одной мысли о том, что Лучия может быть с кем-то еще.
– Она стала членом клуба?

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.
– По выражению его лица понятно, что ему все равно, владею ли я клубом; мне все равно придется следовать правилам, иначе он запретит мне появляться здесь.
– Мы серьезно относимся к частной жизни.

– Я здесь не для того, чтобы устраивать сцену, - заверяю я Лиама.
– Я услышал, что Лучия здесь, и…

И я перестал соображать. Я просто примчался сюда, как влюбленный, ревнивый, собственнический дурак.

– Хм… - Он замечает выражение моего лица, и на его лице появляется довольная улыбка.
– Никогда не думал, что доживу до дня, когда Антонио Моретти потеряет голову из-за женщины.
– Он указывает жестом в сторону клуба.
– Она у бара. Дальняя левая сторона.

Я смотрю и вижу ее. На ней черное платье, облегающее изгибы, и даже с такого расстояния она выглядит ослепительно красивой.

А мужчины кружат вокруг нее, как акулы.

– Ты знаешь правила клуба, - продолжает Лиам.
– Ты можешь подойти к ней. Если она откажет тебе, ты должен уважать ее решение.

– Конечно.

Он замечает, как напряглись мои плечи, и его улыбка становится шире.

– Спускайся, пока не взорвался.

Когда я спускаюсь вниз, Лучия уже отошла от бара. Она сидит за столиком с Валентиной, потягивая бокал вина.

И они не одни. С ними Энцо Перон, и Лучия смеется над тем, что он говорит.

Я глотаю ругательство. Энцо Перон - начальник полиции Венеции, а я - ее главный преступник. Он также член моей семьи, названный брат и один из моих лучших друзей.

Он интересуется Лучией?

Это вызовет сложности.

Я подхожу к бару и заказываю стакан газированной воды. Начинается шоу, и женщина пристегивает своего сабмиссива к кресту Святого Андрея. Она разогревает его парой шлепков, а затем начинает хлестать плетью.

Я не смотрю на них. Вместо этого я наблюдаю за реакцией Лучии.

Она не шокирована. Она не взволнована. Она незаметно наклоняется вперед, ее язык проводит по нижней губе.

Она возбуждена.

Ну все, хватит. К черту Энцо. Я не могу больше оставаться в стороне. Я подхожу к ним.

– Привет, Лучия.

Глава 17

Лучия

«Казанова» - это… вау. Здесь прямо-таки веет роскошью и великолепием. Все здесь выглядят очень элегантно. Я посещала секс-клуб в Чикаго в период своего саморазрушения, но «Казанова» совсем не похож на «Убежище».

Валентина знакомит меня с несколькими людьми в баре. Один из них - Энцо Перон.

– Энцо - начальник полиции, - говорит она с лукавой ухмылкой.
– С ним полезно иметь знакомство.
– Она поворачивается к нему, ее улыбка расширяется.
– Энцо, присоединишься к нам?

Я хмуро смотрю на нее. Что она делает? Начальник полиции - симпатичный мужчина - высокий, в прекрасной форме и гораздо моложе, чем я ожидала от человека на его должности. Но он ничего не значит для меня, и я уверена, что это чувство взаимно.

Признай это. Антонио игнорировал тебя всю неделю, но ты все еще думаешь о нем.

Валентина еще не оставила своих попыток свести нас.

– Лучия только что вернулась в Венецию, - говорит она.
– Она работает куратором в Palazzo Ducale. Энцо любит искусство, Лучия. Ты должна как-нибудь показать ему музей.

Я собираюсь задушить свою лучшую подругу.

– Это не так уж интересно, - бормочу я.
– И я здесь только на четыре месяца.

На лицо Валентины падает тень.

– Точно. Я забыла. Ты уезжаешь в январе.

– В феврале. После Карнавала.
– Я чувствую себя сволочью, напоминая Валентине, что мое пребывание здесь временно. Иногда я почти забываю об этом. Первые несколько недель были тревожными. Воспоминания о моих родителях преследовали на каждом шагу. Но с приближением Рождества возвращение напоминает мне о том, как сильно я скучала вдали от дома. Венеция была и всегда будет домом моего сердца. Приятно писать Валентине по сто раз на дню, не обращая внимания на разницу во времени. Приятно ужинать с ней и Анжеликой и слушать, как моя крестница рассказывает о своем дне, друзьях и пони, которого она хочет купить, когда ей исполнится тринадцать. Она хочет научиться вязать. Валентина не умеет, но мама научила меня, а я обещала научить Анжелику. Успею ли я сделать все это до отъезда?