«Так. И что же мне делать с этой тушей? Тащить на себе не имеет смысла, всё, что можно было забрать, поглощение из неё высосало. Осталась только шкура, но она слишком тяжёлая. Хотя… Из неё можно соорудить неплохой меховой костюм — штаны, шубу и даже сапоги. Где бы ещё раздобыть нитки с иголкой. Ладно, будем исходить из того, что имеем».

Немного поработав косами, Сергей отрезал задние лапы и соорудил из них себе пару высоких сапог; из верхней части туши умудрился смастерить добротный полушубок. За неимением галантерейных принадлежностей, пришлось оставшуюся шкуру распустить на полосы, чтобы изготовить прочные пояса, которыми Крас привязал порезанную на куски шкуру к своему телу. На самом деле получилось очень даже неплохо. Нет, если судить с точки зрения портного или кутюрье, то это были отвратительные куски меховой ткани, кое-как присобаченные к туловищу человека. Но Красу же не по красной дорожке в Каннах в этом предстояло щеголять! Всё, что требовалось, это тепло. За счёт мохнатого одеяния он сократил энергопотерю для обогрева на восемьдесят процентов.

«Отлично, теперь можно неделю тут бродить и не подохнуть от мороза. Ещё несомненный плюс — я уже привык к вони этого зверюги, а остальные хищники будут чуять её за километр и не посмеют ко мне сунуться. Ладно, полезли наверх».

Взобравшись по слоям льда, как по лестнице, Сергей оказался посреди ледяной пустыни. Картина вокруг разительно отличалась от того, что он наблюдал вчера. Снега на поверхности практически не было, только блестящий лёд от горизонта до горизонта. Обзор оказался довольно скудным, так как уже через пару километров картинка расплывалась из-за странного тумана. Помня, какие сугробы парень вчера накопал, сооружая свою берлогу, у него не укладывалось в голове, куда могло деться столько снега.

Покрутив головой во все стороны, парень чуть не схлопотал приступ паники. На дворе явно стоял день, было очень светло, но солнце он найти не мог. Всё небо заволакивали густые облака белого цвета, ни сантиметра просвета. На родной Земле даже при наличии туч в течение дня можно определить, где находится светило, тут же это оказалось ему не под силу. Свет как бы шёл отовсюду, а самым странным оказалось то, что Крас не отбрасывал тени.

«Короче, я точно не на родной планете. У нас похожего эффекта можно добиться только в нескольких местах земного шара, и то в определённое время года, когда солнце в зените, прямо над твоей головой. А здесь его нет совсем, и освещение обеспечивается по каким-то другим законам физики. Интересно. А ботиночки, кстати, нормуль, когти выполняют функцию шипов, и совсем не скользко, широкая стопа, как снегоступы, а самое главное — ноги не мёрзнут. Ещё бы не сползало всё это добро постоянно, вообще цены бы ему не было».

Осмотревшись ещё раз, Сергей определил направление своего движения. Вспомнив, в какой торос его вчера впечатал медведь, он двинулся в противоположном направлении. Картина окружающего мира напоминала ледяной постапокалипсис: только снег и ледяные торосы, торчащие из поверхности, как вырванные куски замёрзшей плоти планеты. Во все стороны, куда доставал взгляд, не было ничего, напоминающего о деятельности человека или других разумных существ, только суровая ледяная пустыня. Кравцов сравнил это место с одним из кругов ада Данте, а именно, круг предателей, «вечная мерзлота», только без вмёрзших в поверхность озера Коцит душ грешников, предавших доверившихся им людей.

Спустя час блужданий, впереди начали вырисовываться очертания ледяных гор. Это точно были не торосы — в силу того, что возвышались они на добрых метров пятьсот–семьсот вверх в видимой части, а их вершины скрывали плотные облака. Именно туда и последовал Крас. Как же величественно выглядели эти творения природы! Сергей всегда восхищался горами, а особенно теми, которые заканчивались снежными шапками. Эти же исполины полностью состояли изо льда. Конечно, скорее всего, под толстым слоем замёрзшей воды находилась горная порода, но видно её не было, особенно с такого расстояния.

Подойдя ещё ближе, Крас убедился, что это именно горы, а не нагромождения ледяных торосов. Вблизи явно просматривался тёмного цвета камень под толщей льда. Парень решил, что именно здесь и должно быть убежище монстра, которого он вчера победил в яростной схватке. Вспомнив драку с косолапым, он почувствовал, как нагрелись косы, привязанные к пояснице тонкой полоской шкуры.

— Эй, вы чего? Так и обжечься недолго. Неужели вы как-то реагируете, если в мою голову приходят мысли о насилии?

«А ещё эта жуткая ярость, которую я вчера чувствовал, поглощая плоть зверя. Что-то не то — либо с этой планетой, либо с этим телом, раньше я за собой такого не замечал. Опять вопросы без ответов. Да и Анхель с Анвелем прежде были спокойны и нейтральны ко всему происходящему».

— Что, охота ещё кровушки отведать? Ай, зачем так жечься? Твою мать, походу, от этого холода у меня начинает съезжать крыша. И на самом деле я получаю обморожение от холодного металла, а вовсе не ожог.

Температура вокруг не повышалась от слова совсем, Красу даже казалось, что, чем дальше он идёт, тем холоднее становится. Да и по увеличивающемуся оттоку энергии из запаса это было заметно. А ведь сегодня даже не было шквального ветра, напротив, стоял идеальный штиль.

Подойдя вплотную к горам, никакого входа, расщелины или пещеры Крас не увидел. Ему нужно было выбрать, в каком направлении двигаться дальше. Горный хребет уходил за горизонт в обе стороны.

— М-да, и что делать дальше? Считалочку, что ли, вспомнить?

Эники-беники ели вареники

Эники-беники — клёц!

Вышел советский матрос.

Эники-беники ели вареники,

эники-беники — клёц,

Вышел на палубу пьяный матрос!

Эники-беники ели вареники

Эники-беники — клёц!