– Я сама ее попросила.

Доркас, что стояла рядом, лишь покачала головой. Лицо Искры Геи пересекал шрам, не уродующий ее, но придающий еще большей воинственности. Фигура стала крепче, суше, пшеничные волосы – короче. Изменился и взгляд серых глаз. Война и ее, словно сталь, закалила.

Никиас застыл у окна. Кажется, так было всегда. Кажется, так всегда и будет. Пандора чувствовала направленный на нее взгляд синих глаз, но встречаться с ним своим не торопилась. К чему напрасные иллюзии?

Кассандра, опустошенная своей собственной войной, за эти недели, казалось, на несколько лет постарела. Окинув ее взглядом, покачала головой.

– Пандора, управляющая выпущенными ею же атэморус… Такого не могла предвидеть даже я.

– Вы не знали, кем я стану?

– Аид отобрал у меня дар. Я больше не могу прорицать.

Пандора кивнула. Вот она, божественная кара.

– Это неважно. Главное, на что способен твой дар. – Кассандра вскинула на Пандору заблестевшие, зажегшиеся прежней страстью глаза. – Мы можем это использовать. Но не так бездумно, как это делаешь ты.

Пандора с усмешкой сложила руки на груди.

– Кто бы сомневался, что я делаю что-то неправильно.

Кассандра помедлила, прежде чем ответить. Смотрела на нее, сощурив глаза. Кажется, то, что видели другие, начала замечать и она.

– Первым делом, нам нужно защитить тебя, пока Арес не понял, кто ты и на что способна.

– Я отдам распоряжение Искрам, – отрывисто сказал Никиас.

Дождавшись кивка Кассандры, он подошел к Пандоре. Только сейчас, сосредоточив на нем взгляд, она увидела, что правую половину его лица закрывает серебристая полумаска вроде тех, карнавальных, что носили люди Изначального мира.

– Я знаю, почему ты это сделала, почему отправилась туда одна, – сухо сказал он. – Но сделать это снова не позволю.

Она попыталась что-то сказать, защититься или оправдаться, но не успела. Никиас шагнул к ней, оказавшись еще ближе. Сознание тихим, вкрадчивым шепотом заполонили его слова:

– Я не хочу потерять тебя. Единственного человека, которому я когда-то был по-настоящему дорог. Человека, которым дорожу я.

Коридоры пайдейи поглотили звук его шагов.

Она снова была не одна. Рядом с ней – Искры и… Никиас.

Пандора смутно вспоминала, как те, что смотрели на нее разинув рот, потому что никогда не встречали подобного дара, насмехались над ней в Гефестейоне. Не видела их лиц, лишь строчки в колдовском дневнике, что когда-то заменял ей память.

Никиас и сам наблюдал, как она развоплощает химер, словно они находились на тренировочной арене, а не на поле боя. Его сила, взращенная из зароненного в его душу зерна темной магии, действовала иначе. Его тьма была куда более податливой и живой, она была голодна, она поглощала. И попробовав живой плоти, словно путник пустыни прохладной воды, жаждала еще. Она сама словно бы себя питала. Заполненные тьмой трещины уже выбирались за пределы серебристой полумаски и становились все глубже с каждой новой жизнью, что Никиас забирал.

В тот день они находились в одном из залов Гефестейона. Рядом не было ни воинов, ни химер, но война внутри Пандоры никогда не смолкала. Она и сейчас слышала крики людей и монстров.

– Я готова, Никиас.

Пандора чувствовала в себе силу – окрепшую, твердую, словно гранит. Она подчинила себе тьму, что составляла сущность и химер, и атэморус. Была еще одна, которую она могла подчинить.

– Я могу выжечь эту тьму в тебе, освободить от нее твою душу. Но моя магия уничтожит, развоплотит тот хрупкий сосуд, что ее хранит.

– Она убьет меня, – кивнув, хрипло сказал Никиас.

– Ты готов пойти на это?

– Не сейчас.

– Ты столько жизней мечтал об освобождении…

– И в любой из них я бы пошел на это не раздумывая, едва бы ты успела договорить. Но в тех жизнях не было тебя.

– Если ты бережешь свою нынешнюю жизнь ради призрачного шанса быть вместе…

– Нет, ты не поняла. Я не слепой, я вижу: в твоей душе места для меня не осталось. Не сейчас. Не в этой жизни. Но ты заставила меня понять, каким эгоистом я был в прошлом. Я так лелеял свою драму, свою трагическую особенность… Жалел себя вместо того, чтобы использовать ее как острый, сочащийся тьмой клинок.

Пандора вдумчиво кивнула.

– Я понимаю.

Она развернулась, чтобы уйти, чтобы продолжить свою бесконечную жатву. Рука Никиаса, коснувшись плеча, остановила ее.

– Ты помнишь хоть что-нибудь… о нас? Помнишь, что испытывала ко мне?

Пандора, помедлив, качнула головой.

– Иногда я хочу вернуться в прошлое, чтобы почувствовать хоть что-то, но… не могу.

Рука безвольно соскользнула с ее плеча.

– Выходит, нам обоим осталось лишь одно. Убить как можно больше порождений Ареса. И как можно сильнее ослабить его самого.