— Ну да, Дан, неплохо. Только мало, но мне кажется десять это перебор, вот восемь в самый раз.—

И у нас разгорается спор на тему восемь трубочек в самый раз или все-таки мало?

Остальные посетители ресторанчика гостиницы уже откровенно посмеиваются на нашу клоунаду, а Долорес просто смеется и мне становится так легко и радостно на душе, от этого чистого и звонкого смеха, что я спрашиваю сам себя:

—А ты не влюбился часом? А как же тогда Светка?—

И тут же отвечаю снова сам себе:

— Я никого не предаю, Долорес здесь, Светка там. Как будет дальше, увидим. Но никто из них не будет плакать от обиды, только слезы счастья и радости, обещаю. —

Тут и долгожданную яичницу принесли. И это что-то почти монументальное. Омлет с Фаринато, острой свиной колбасой. Сытно и остро. Вот, мы с Володей и наелись, под несколько удивленными взглядами местных.

***********************************************************

— А что поделать мы такие, русские. Мы не понимаем системы с первым завтраком, вторым, полдником. У нас завтрак, это завтрак. И это правильный завтрак. — Думаю я, уже слегка приобняв Долорес, а она только что не мурлычет в ответ или?

—Похоже уже мурлычет. — Думаю я прислушиваясь и тут же делаю верный вывод:— Счастливые девчонки, они везде похожи. И без разницы русская или испанка, привычки схожи. Наверно, так и должно быть.—

А она поднимает на меня глаза и просит:

— Даня, спой что-нибудь?—

Я улыбаюсь, киваю, беру рядом лежащую гитару и льются слова все того же Саши Васильева:

***********************************************************

Мне жаль, что тебя не застал летний ливень

В июльскую ночь, на балтийском заливе

Не видела ты волшебства этих линий

Волна, до которой приятно коснуться руками

Песок, на котором рассыпаны камни

Пейзаж, не меняющийся здесь веками

Мне жаль, что мы снова не сядем на поезд

Который пройдет часовой этот пояс

По стрелке, которую тянет на полюс

Что не отразит в том купе вечеринку

Окно, где все время меняют картинку

И мы не проснемся на утро в обнимку

Поздно… ночью…

Через все запятые дошел, наконец, до точки

Адрес. Почта.

Не волнуйся,

Я не посвящу тебе больше ни строчки

Тихо. Звуки.

По ночам до меня долетают редко

Пляшут буквы.

Я пишу и не жду никогда ответа

Мысли. Рифмы.

Свет остался, остался звук – остальное стерлось

Гаснут цифры.

Я звонил, чтобы просто услышать голос

Всадник замер.

Замер всадник

Реке стало тесно в русле

*******************************************************************************

Рядом стоящий Володя привычно переводит слова для Долорес, а я одновременно с пением думаю:

***********************************************************

Да, проговорился.

Она спросила, как меня девушка зовет дома, я и ляпнул, что Даня. И только потом понял...девушка. Но Долорес отреагировала удивительно спокойно, заявила что ей нравится и теперь она меня тоже так будет звать и что надеется когда-нибудь в будущем познакомится и даже подружится с моей русской девушкой. А потом пояснила:

—Я понимаю, такого как ты трудно удержать и придется делиться. Лучше с этим сразу смириться—