Шрифт:
Тут же звучит команда Стоп от тренера и мы подскочили. Виктор Иванович с интересом смотрит на меня и говорит мне с усмешкой:
— Интересный прием. Сам придумал, или прочитал где?—
А я лишь пожимаю плечами в ответ, как бы говоря:
— Может придумал, а может и прочитал.—
И тут же слышу продолжение:
— Хорошо, беру. Будешь заниматься у меня.—
Радостные улыбки моих, да уже моих девчонок, становятся мне наградой, за этот маленький спектакль.
— Рады хорошие и я рад. — Думаю я и занятия начались.
_________________________________________________________
Ну вот и закончились, и дополнительные занятия тоже, время уже ближе к семи и мы с девчонками идем по Арбату. Очередная прогулка, прерываемая через каждые несколько десятков метров. То Лерка вдруг заинтересуется витриной очередного магазина, демонстративно отвернется и Светка тут же пользуется момент и тянется за поцелуем. То наоборот, уже Светка, внимательно рассматривает произведения очередного художника, а я смакую губки ее сестрички.
—Хулиганство? Может быть. Но мы молоды и наверно не много ни в себе. А мне нравится. — Думаю я, уже обнимая обеих, прижимая к себе и шепча:
— А я люблю клубнику и малину тоже. Одинаково люблю и не могу сделать выбор.—
И слышу в ответ двойной шепот сбивающихся девичьих голосков:
— А и не надо, нам и так хорошо.—
И мы идем дальше, я неожиданно замечаю знакомую вывеску «Арбатский подвал» и рядом табличка Арбат, 9.
— Опа. — Понимаю я:— То самое кафе поэтов.—
— Зайдем девчонки? — Предлагаю я и они, конечно, соглашаются.
Они тоже знают, чем славится это место.
И мы приходим в то самое знаменитое кафе. Это кафе поэтов и девчонки часто сюда забегали, не одни, конечно, в сопровождении кавалеров.
—Но теперь уже в моем. Только в моем. — Думаю я и совершенно по-хозяйски обнимаю моих девчонок, а они не возражают, они уже дали мне это право, в своих глазах и своих душах.
Прошли, сели, чего-то заказали и слушаем великих поэтов. Живых поэтов.
—Да, тут живы и Маяковский, и Есенин. Один не стал стреляться и черный человек не пришел. Второй не полез в петлю. Другая страна, другие жизни. Но талант от этого меньше не стал. — Думаю я, а в моих руках лежать теплые ладошки моих милых лисичек.
И на сцену выходит сам Маяковский, привычно высокий, мощный и может даже монументальный. Короткая стрижка русых волос, карие глаза смотрят куда-то вдаль и в душу.
—Он велик, без сомнения велик и тут он жив. — Понимаю я, а Владимир, тем временем, выдает свой первый хит - «Лиличке»
***********************************************************
Дым табачный воздух выел.
Комната —
глава в крученыховском аде.
Вспомни —
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил
– -------------------------------------------------------------------------------------
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
– --------------------------------------------------------------------------------------
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
– --------------------------------------------------------------------------------------
— Да, Маяковский большой и внешне, и по таланту. Неистовый поэт революции во всем, ведущий весьма неординарную жизнь. Но в этом весь он и так, как он, о любви не скажет никто. Но у меня любовь другая. И мне ближе...Они сидели на диване, диван стал островом любви...Ну не хочу я всех этих нервотрепок, по мне бы просто побольше любви и ласки. Не типичные мысли для моего возраста? Но я такой, то ли старше, то ли младше своих лет? И не поймешь однозначно. —Размышляю я над стихами великого поэта и все крепче прижимаю к себе своих девчонок, а они и не против, скорее за. Это чувствуется. С каждым днем все сильнее. И кто думает, что рано, ...так, то его проблемы, а это наша жизнь.
И еще одно стихотворение от Маяковского, теперь другое, совсем другое. По стилю, смыслу и направленности. Не менее знаменитое «Мы», звучит уже со сцены:
********************************************************
Мы —
Эдисоны
невиданных взлетов,
энергий
и светов.
Но главное в нас —