Он, чертыхаясь, полез с фонариком под машину, высветил днище: ничего нет.

ПОКА НЕТ.

…На его этаже света не было. Алексею сие обстоятельство весьма не понравилось. Не выходя из лифта, он нажал кнопку и спустился со своего шестого этажа на три ниже. Открыв дверь лифта, прислушался: тихо. Он осторожно и почти бесшумно стал подниматься, вслушиваясь в тишину до головокружения.

Четвертый этаж. Все нормально.

Пятый этаж: света нет. Под ногами хрустнули осколки стекла. Понятно: разбили лампу. Недавно разбили.

– Мужики, чего надо? – спросил Кис вверх. Он не знал, там один «мужик» или несколько, но поставил множественное число на всякий случай.

Он долго ждал ответа. И, наконец, услышал:

– Разговор есть. Поднимайся.

Сильный кавказский акцент. В наемных убийцах много кавказцев ходит…

– Спускайтесь ниже, на четвертый. Я не люблю в темноте разговаривать.

– А мы на свету не любим. Иди наверх. Не бойся, мы на пару слов пришли, убивать не будем.

«Мы». Значит, не один. Значит, и впрямь пришли не убивать – на такое дело и одного бы хватило. Стращать пришли.

– Я вооружен, – соврал Кис.

– Хе, удивил! Мы тоже.

– Ладушки, – спокойно ответил Алексей и поднялся на свой шестой.

Из темноты выступили два невысоких, но плечистых силуэта. Кис понимал, что драться бессмысленно. Не исключено (но маловероятно, если честно), что он бы и справился с двумя, да дело не в этом. Дело в том, что у них есть для него слова. И он, уже зная наперед их содержание, все же хотел их услышать и убедиться, что не ошибся.

– Говорите, – сказал Кис. – Я весь внимание.

– Вежливый какой… – хмыкнул один. – Как ты думаешь, он вые…ся?

Его невидимый собеседник согласился с означенной гипотезой, и силуэты начали наступать на него.

– Мужики, давайте без кино. Говорите, раз пришли говорить!

Они остановились прямо перед ним. От кого-то из них остро и противно несло чесноком.

Кис молчал: все возможные инициативы он уже проявил и теперь просто ждал, что будет дальше.

И «мужики» молчали: нагнетали «саспенс».

– Так, – сказал Кис. – Если вам нечего мне сообщить, то я пошел.

И он повернулся к своей двери. Жест был с его стороны весьма нахальный, Кис это понимал. Теперь можно было ждать чего угодно: удара по голове, по шее и даже ножа. Но если они пришли за этим, то это и сделают в любом случае, хоть спереди, хоть сзади. И Алексей доставил себе удовольствие безразлично повернуться к ним спиной: а нечего было устраивать дешевые спектакли, он этого страсть как не любит!

Они его рванули на себя и сжали меж тел. Так сильно, что стало трудно дышать.

– Что, смелый, да? – дыхнули на него чесноком.

– А ты деловой, да? – с трудом прохрипел Кис. – Тогда дело говори!

– А вот тебе и дело! – И его сдавили так, что, кажется, хрустнули ребра. – Еще раз к Филиппову сунешься – раздавим, как клопа, понял?

Алексей уже совсем не мог дышать.

– Понял? Или тебе мало?

Требовался ответ, и срочно. Выдавив последний воздух из легких, он просипел: «Понял…»

– То-то!

Две фигуры отвалились от него и быстро потопали вниз.

Алексей отдышался. Где-то слева, в ребре, наверняка трещина: дышать больно.

Но он утешил себя тем, что не ошибся: вокруг Влада Филиппова творится какая-то странная мистификация, и деньги в нее вкладываются немалые. Следовательно, и интерес затронут большой.

Еще бы знать какой…

Прошло несколько дней. По правде говоря, Артем не верил, что они повторят попытку. После стольких неудач? Только самоубийцы могут на это отважиться!

Обойдя первый этаж, Артем поднялся наверх. Бесшумно подошел к двери спальни: тихо. Вот и хорошо. Правда, эта тишина лишала Артема повода войти к ней, чтобы ее утешить…

Дениска спал здоровым богатырским сном в другой комнате второго этажа, которую они делили на двоих. В самом начале Люля предложила отдельную комнату для племянника, но Артем категорически отказался: «Люля, не балуйте мне парня!»

У Артема было такое чувство, что, заняв обе комнаты, они тем самым займут почти весь дом. А Люля вообще не обязана была селить их у себя. Конечно, им обоим было бы куда хлопотнее ездить каждый день из Москвы и обратно, матерясь в пробках и не успевая заливать бензин в бак. Люля и так сделала гостеприимный жест – вот и хватит. Нельзя садиться на голову людям, пользуясь их добротой. Дениске будет полезно это усвоить. Сестра его слишком балует…