— Тебе надо уходить, — раздался голос.

Аня испуганно сжалась, подняв голову. На кухне, держась за деревянные перилла лестницы, стоял Богдан. Мальчишка в помятой пижаме крутился у лестницы, будто желал поскорее убежать, но все не решался. И на Аню он смотрел без страха, только с отвращением, смешно морщась.

— Что? — смогла лишь произнести Аня. Она не узнала свой голос — низкий и сиплый.

— Тебе ждут там, — Богдан указал на входную дверь.

— Кто ждет?

— Ты не знаешь?

Аня смогла встать. Мужчина диване, Олег, что-то стонал и говорил во сне. Он был весь потный, блестел в свете ночника. У него лихорадка, но он не может проснуться. Аня должна помочь ему, но чувствовала, что сделает лишь хуже. Стоило ей посмотреть на него, как все внутренности скручивались от голода, а её тошнило. Аня медленно пошла прочь, через арку на кухню. Богдан осмотрел её, задержал взгляд на крови на руках, на губах. Аня хотела вытереть это футболкой, но её руки дрожали, как у наркоманки.

— Прости, что ты… видишь это, — смогла сказать она, а потом спросила: — ты не боишься?

— Если я буду бояться, ты меня съешь, — мальчик смело закивал. Но он все еще поглядывал на второй этаж, все рвался убежать.

— Я не… я тебя не съем, — Аня никогда не думала, что произнес это так всерьез.

— Скорее уходи, — велел Богдан.

— Почему я должна уйти?

— Потому что бабушка попросила.

— Бабушка…? — Аня прижала пальцы к вискам. Голова сейчас лопнет от боли.

— Она сказала, что ты должна уйти перед превращением.

Аню снова скрутило, но она сдержалась.

— Прев… что?

— Просто уходи! Он скоро проснется!

Богдан начал её прямо-таки толкать к выходу. Аня, будто все еще во сне, запрыгнула в обычные тапки и накинула на себе куртку. В это время в гостиной раздался протяжный стон, а за ним последовал крик. Крик ужаса, а не боли. Аня вся сжалась, а Богдан сильнее начал толкать её прочь. Настолько сильно, насколько дошкольник мог. Он открыл ей дверь и толкнул вперед.

Споткнувшись, Аня чуть кубарем не свалилась с пары ступенек. Дверь позади захлопнулась, а в окнах зажегся свет. Крик до сих пор звучал в ушах, но сейчас его сменил свист ветра.

Это была вьюга. Пока еще слабая, но набирающая силу. Ветер скользил по снегу, увлекая его за собой и пропитывая воздух режущим холодом. Он сразу забрался Ане под футболку, прошелся по голым ногам, а потом охватил горло. Остудил голову, будто снег горой упал на нее с крыши.

Аня спустилась на землю. Тапки были мужские, домашние и совсем не согревающие. Она закуталась в куртку и чувствовала, что вьюга заберет её с собой, но перед этим поджарит свои хладом. Аня покроется инеем, её засыпет снегом, и она не сможет убежать. Она и сейчас сделала несколько шагов лишь для того, чтобы осознать — она зачем-то послушалась ребенка и вышла на улицу в жуткую непогоду.

Она опустилась на корточки и набрала в дрожащие руки снега. Стала стирать им кровь с рук, с губ. Он был такой холодный, колючий и не желающий таять. Аня терла лицо будто камнем и раздирала его.

А потом впереди зажегся фонарь. Аня упала коленями в снег от неожиданности и увидела освещенный круг, где вьюга вихрем танцевала. Танцевала над чем-то красным. Аня хотела приблизиться. Но не могла встать. За секунду колени будто вмерзли в землю, а зубы начали стучать от дикого холода. Ей нужно уходить, иначе вьюга заберет её!

Но там, рядом со светом фонаря, появились еще огни. Маленькие, всего два, красные. Они напомнили далекие огоньки самолета в темном небе. И медленно приближались. Весь мир замер, когда на свет вышла она — белая волчица. Её мех, такой белый и яркий, будто горел огнем. Кровь капала с пасти, а морда была разбита. Её дыхание раздавалось прямо под ухом — Аня вслушивалась в него и почему-то успокаивалась.

Ей не надо вставать, она заберет её. Не вьюга, а она.

Раздался хлопок двери позади.

— Господи! Ты что, с ума сошла?!

Аню схватили за куртку и быстро поставили на ноги. Теплый, взлохмаченный Леша выбежал в одних трусах. Он смотрел на нее испуганно, начал отряхать от снега, но стоило убрать немного, так вьюга добавляла еще.

— Пойдем в дом, скорее! — прокричал он, его голос тонул в сильном ветре.

— Я не могу, — ответила Аня дрожащими губами.

Она чувствовала на себе взгляд красных глаз. Она должна уйти, её ждали.

— Почему?! Ты умрешь здесь, ты в одних тапках, алло!