— Говоря на чистоту, вы все передохните. Наш отряд считался одним из лучших. Когда мы только взялись за это дело, нас было раза в два больше чем перед тем, как вы… Нет, конкретно ты, перерезал оставшееся меньшинство.

— И к чему ты ведёшь, позволь узнать.

— Ты вообще слушаешь? Да к тому, что вы все сдохните. Если не по дороге, так в её конце. Мы такими же были, а по итогу я сейчас один, стою здесь и разъясняю это всё тебе.

— А с чего ты взял, что моя цель сильно разниться с тем, что ты сказал?

В очередной раз пришлось увидеть это глупое выражение лица, которое повторяется у всех этих идиотов: будто им только сейчас открывается суть человека, с которым им приходится иметь дело. Но всё же главная тупость заключается в том, что они просто игнорируют такой немаловажный факт моей персоны, продолжая закрывать на него глаза.

— Извини, что ты сказал?

— Начинай составлять карту к крепости и продолжай работать. Иначе я тебя вздёрну.

— Но ведь вы со своим отрядом сборы даже не орга…

— Я не люблю повторять.

Кроткий кивок дал понять, что всё понятно. Выйдя из шатра, физиономию обдало мягким ветряным потоком. Осталось немного. Я близок.

— Зачем ты тут?

— Что?

Страх. Отскочив на несколько метров и потянувшись за ножом, я увидел перед собой его.

— Чего смотришь? Вид старых дряхлых людей тебя так пугает?

Старик стоял, облокотившись на один из многих проводных столбов, по которому проходила питающая весь лагерь энергия: добывалась она с солнечных панелей и прочих приспособлений.

— Нет, просто есть у тебя особое умение появляться тогда, когда это вовсе ненужно.

— Уж извиняй скиталец, что есть, то есть.

Между нами установилась тишина: я старался избегать прямого зрительного контакта с ним, даже с учётом того, что его глаза всё ещё оставались такими же мелкими, а густая краска ночи редко очёркивала поблёскивающие белки. Было очевидно: я у него опять как на ладони.

— Почему ты не присутствовал на ужине? По сути, без твоего внушительного вклада в дело нашего селения, так бурно отмечать было бы нечего, да и возможно не с кем.

— Спасибо, предпочитаю держать голову трезвой. Да и к тому же, все уже упились в стельку, а на объедки слетаться мне ни к чему.

— Хм, знаешь ты себе цену. Кстати, об этом: снаряжение полностью восстановлено, и за выполненную работу тебя обеспечили запасными комплектами лезвий, кольчуги и провиантом на первое время. Тебе остаётся только подождать полного выздоровления и всё, так желанная тобою свобода.

Его лицо изобразило самую искреннюю и добродушную улыбку из всех, что мне приходилось видеть. Когда он успел стать таким?

— Эм, я… Конечно… Благодарен… Однако всё изменилось.

— Неужели? Ты не похож на человека, который так просто меняет планы. Что же могло произойти?

Ему что-то известно? Почему он говорит со мной так играючи, словно водит ребёнка за нос? Кем этот старикан себя возомнил? Стоп. Именно этого он и добивается: он хочет вывести меня.

— Я же вроде как рассказывал по возвращению, что пленный доложил про рой всех этих тварей, который необходимо уничтожить, иначе опасность извергов никуда не исчезнет. Того гляди, удастся найти…

— …того, кто за ними стоит?

— Ты знаешь его? За его голову назначена огромная награда, которая полагается тем, кто её добудет.

— Понятия не имею. Я до ваших откровений, как и все наши, не знал про существование подобного. Мог только предполагать, что за всем этим стоит некий кукловод. До материальных благ мне и вовсе дела нет, в любом случае как ни крути недолго осталось.

— Тогда…

— Ты совсем тугоухий? Это просто мои догадки и мысли, дубина. Не могли же такие ироды образоваться в естественной среде обитания? Без человеческого вмешательства и алчности никуда.

— Верно.

Напряжённое молчание. Хотя, как мне кажется, таковым оно было только для меня.

— Зачем тебе это всё, бродяга?

— Можно конкретнее?

— Ненависть. Тобой движет лишь желание убивать. Ради чего?

— Не твоё дело, хрыч.

— Согласен, это не более чем старческое любопытство и взгляд со стороны с сопутствующими выводами. Но признай: тебе плевать на мир, а тем более на живых существ, населяющих его. Он утратил в твоём понимании хоть какую-то ценность. И поэтому жизнь для тебя ничего не значит, ибо твоё собственное пребывание на этой бренной земле есть не более чем существование.