— Подонок! Ты, вообще, осознаёшь, что ты натворил? Что теперь будет? А? Революция! Они же всё вокруг разнесут! Они ни черта больше не могут! Только митинговать и крушить!

— А что умеешь ты? — Иффридж позволил себе отпустить эту дерзость, в ответ на которую чиновник нанёс ему несколько тяжёлых ударов.

— На что ты рассчитывал? — наклонившись, орал Самберо. — Удрать? Х-ах! Ты осознаёшь, что ты теперь не жилец? А?!

— Я, может, и не жилец, но вы не посмеете убить тело, которое я позаимствовал. Это известный учёный, который отправился в межпланетную экспедицию. Вы можете отправить запрос. Георгий Сокуров. Вам пришлют его фотографию, полюбуетесь.

— Серьёзно? — протянул Самберо. — Ну что ж, пойду, отправлю запрос. Дело-то нешуточное!

Читать мысли в таком состоянии было, пожалуй, невозможно. И Иффридж принял слова Самберо за чистую монету, но тот, сделав вид, что уходит, быстро развернулся, со всей силы шарахнул Иффриджу по голове и перешёл на визжащий тембр.

— Ты полоумный? Я? Не посмею тебя убить? Какое, к чёрту, тело учёного? Мне плевать! Слышишь? Плевать. Я с удовольствием раскрою тебе башку без каких-либо запросов и всяческих сожалений.

Самберо резко выпрямился, вышел из камеры и начал давать распоряжения своим подчинённым. Один из них тут же побежал куда-то их исполнять, а чиновник продолжил морально истязать Ифрриджа:

— Я дам тебе время насладиться страхом перед приближающейся смертью. Это, говорят, гораздо хуже, чем сама смерть. Хочешь что-нибудь сказать?

— Спасибо! — с улыбкой ответил Иффридж, обескуражив Самберо.

— В каком смысле? Похоже, крепко я тебе вмазал. Не вздумай подохнуть раньше времени.

— Нет, я в порядке. Вы каждую секунду убеждаете меня в том, что я поступил правильно, избавляя меня от терзаний совести.

— Поступил правильно? Как будто твоё слово что-то решает! Через месяц мы будем на твоей планете. И ты не сможешь нам помешать. Избавил я его от терзаний! Ну что ж, скоро я тебя ещё кое от чего избав…

Речь Самберо резко прервалась глухим ударом приклада о его затылок. Он повалился на решётку и сполз вниз. Дверь камеры открылась, и один из его солдат, что мгновение назад с невозмутимым видом изображали преданность, протянул руку Иффриджу, помогая подняться.

— Не делай этого, — вместо благодарности сказал Иффридж, прочитав мысли солдата.

— Мои тётя и двоюродная сестра пропали месяц назад. Он знал, что она меня растила и была мне как мать. Но его это не остановило, — ответил совсем молодой паренёк, с ненавистью глядя на бессознательное тело чиновника.

— Чем ты будешь лучше него, если совершишь то, что задумал?

— Вы свободны. Никто вас в этом участке не остановит.

— Спасибо. Могу я узнать, что с астронавтом, который вывел меня на сцену?

— Его после взрыва никто не видел. Но активно ищут.

Иффридж вышел из камеры и отправился к выходу. Краем глаза он увидел, как парень с трудом приподнял увесистое тело Самберо и затащил его в камеру. «Там ему и место», — подумал Иффридж, мысленно похвалил юношу и ускорил шаг.

Повсюду творился хаос. Страшная правда быстро разлетелась по всему городу. Жители, обезумев от злости, принялись крушить всё, что им попадалось под руку, не задумываясь о смысле этих деяний и последствиях. Локально им противостояли малочисленные отряды силовиков, которые, как казалось со стороны, не до конца понимали, противостоять толпе, или к ней присоединиться.

Несмотря на опасность передвижения по городу, Иффридж твёрдо решил заглянуть к Патриции. То ли его тянуло увидеться хоть с кем-то, кто будет рад его видеть, то ли он переживал за судьбу несчастного котёнка.

— Он отзывается на «Оливер»! — с грустью в глазах сказала Патриция, встречая Иффриджа.

— Я попрошу тебя присмотреть за ним. Я не могу его забрать, — выпалил Иффридж, опустив голову и гладя котёнка.

— Хорошо.

— Прощай, Патриция.

В этот момент он ощутил необъяснимое желание её обнять. То же самое он обнаружил и в мыслях Патриции. Но что-то их остановило. С притворным равнодушием, глядя на краснеющие глаза девушки и едва заметно дрожащую губу, он развернулся и медленным шагом направился прочь из этого неприветливого города.

Обе стороны сделали свой выбор, и дальнейшее пребывание лингвиста на Еве, казалось стало бессмысленным. Но он не спешил возвращаться с докладом на Вуртру. Вместо этого он часами напролёт пытался найти двоих самозванцев, прилетевших с Кармен.

Интерес к ним был не только у Ивраоскаря, но и у Роберта, который чувствовал себя использованным и обманутым. Никакого оборудования, способного сделать его великим учёным на Земле, он так и не получил, но, не оставляя надежду, продолжал попытки найти аудрианцев и спросить с них.